Хозяйка собственного поместья

О новой трагедии Водникова в постановке императорского театра — но мы виесте посмотрим ее послезавтра.

Послезавтра! Я думала, у меня чуть больше времени на изучение светских условностей! Придется вспомнить студенческие годы, когда половина вопросов доучивалась в ночь перед экзаменом.

— О новом сочинении господина Радмирова, рассуждающего, действительно ли душа бессмертна или низменная и греховная жизнь способна погубить ее не только в метафорическом смысле.

— А ты с ним согласен? — полюбопытствовала я, чтобы поддержать разговор.

Прежняя моя жизнь праведной не была, как и у всех, наверное. Но вот, пожалуйста, второй шанс, и для чего — я, наверное, не пойму никогда.

— Я думаю, что неисповедимы пути Его, — сам того не зная, поддакнул моим мыслям Виктор. — Рано или поздно узнаем, только рассказать не получится.

Не получится, это точно. Попробовала бы я рассказать — Евгению Петровичу только того и надо.

Алексей поставил супницу около меня, открыл крышку. Тыквенный суп-пюре, выглядит и пахнет изумительно, но что мне теперь делать — кивнуть и велеть подавать? Я решила ничего не делать, пока муж не подскажет.

Если это простой семейный обед, что же творится на торжественных?

— Еще наделал шуму вышедший в «Трудовой пчеле» роман с продолжениями о благородном разбойнике Палкине, — продолжал Виктор. — Генерал-губернатор пришел в бешенство и потребовал от автора либо удавить, либо утопить разбойника.

— Похоже, сочинение удалось, — улыбнулась я. — Жаль, что сочинителя обидеть может каждый.

— Теперь все ждут новый номер журнала и заключают пари, какую смерть автор приготовил для героя.

Обед шел неторопливо. Суп, к счастью, был только один, за ним последовали «карасики», здорово напоминающие чебуреки, с луком и солеными грибами — похоже, прислуга помнила, как любит барин.

Виктор продолжал рассказывать, я внимательно слушала — запоминать имена и названия, которые мне ничего не говорили, было трудно, но я старалась, особенно когда получилось перевести разговор на соседей и городских знакомых.