Хозяйка собственного поместья

Только дай мне пару кусков хлеба и чай.

Еще у меня остались пряники, положенные Марьей в дорогу, и печеные яйца, выданные вместо грелки, так что перекусить Дуняше хватит, а меня по дороге так растрясло, что до сих пор мутит. С мужем пообедаю.

— Чай у барина в сундуке, — ответила Аглая. — У него извольте просить. А хлеб сейчас дам.

С этими словами она отрезала два ломтя черного хлеба и прямо так, в руках, протянула мне.

— Итальянская забастовка, значит, — не удержалась я.

— Прощения просим, барыня, не понимаю я.

— Подай мне белую булку на тарелке. Кувшин питьевой воды, или кваса, или морса, что есть. Полотенце. — В уборной висели, но Дуне тоже надо будет руки вымыть. — И ветоши большую тряпку.

С видом «барыня сама не знает, чего хочет» Аглая вынула из шкафа накрытую полотенцем корзинку, переложила оттуда на тарелку что-то похожее на калач, накрыла свежим полотенцем. Зачерпнула из бочки воду в кувшин. Откуда-то из недр рабочего стола извлекла ветошь — решето сплошное, которое когда-то, кажется, было простыней.

— Спасибо, — сказала я.

Экономка глянула на меня изумленно. Я не стала дожидаться, пока она вернется к работе, вышла из кухни. Поколебалась пару минут, идти ли к Виктору просить чая, потом решила, что Дуня простит, если я отложу выяснение причин, по которым барин держит чай и кофе у себя в сундуке.

Мимо меня быстрым шагом прошел дворецкий, заглянул на кухню.

— Когда накрывать начинать? — спросил он.

— Вот сейчас Катька селедку дочистит, потом порежем все да…

Дослушивать я не стала. Оказывается, у меня еще полно времени!

Пока Дуня ела, я ополоснула горячей водой тазы, вымыла посуду из спальни. Нашла чепец, прикрыть волосы на время уборки — мытье той косищи, что мне досталась, в тазике каждый раз превращалось в целое событие, — и фартук.

— Давайте, барыня, я пыль протру и окна, — сказала Дуня, дожевав.

— А толку? Со всех этих тряпок, — я тряхнула штору, и солнце заплясало в поднявшейся пыли, — снова насыплется.

— Высоко, — задрала голову Дуня.

Да уж, потолки тут метра три с половиной, если не больше. Ни со стула, ни с кровати не дотянуться. Пришлось нам вдвоем с Дуней затаскивать в спальню сундук, ставить его на бок, а потом водружать сверху стул. Только тогда я смогла добраться до верха балдахина, который крепился на металлический обруч, подвешенный к потолку на манер люстры.