Брачный аферист

Капитан спрашивает: что ты здесь делаешь, почему не отдыхаешь? Он отвечает: душно, и мне нехорошо, сейчас пройдет.

— У бортика на какой палубе?

— На нижней.

— То есть там, куда выходит окно Титовой?

— Точно так. Но мы ничего не знали, что убийство, еще было минут двадцать пятого только.

— И стоял тот же человек?

— Да, пассажир из двадцатой.

— В пальто?

— Нет, в тот момент без пальто.

— А как он выглядел, скажите, как держался?

— Вроде немного пьяный. Потому что… вроде его мутило у бортика.

— Так.

— А еще он в Тутаеве подходил и спрашивал у штурмана, станем ли в Тутаеве. Ему ответ был, что нет.

— Понятно. Все?

— Все… Это уже впоследствии слухи пошли, что он вроде за Титовой ухлестывал, то да се…

— Ясно. Спасибо вам большое.

— Мне за что ж? Вам спасибо!

Группа возвращалась с «Терека» в приподнятом настроении.

— Ну, Михаил Петрович, теперь Ладжун в руках?

— С чего вы взяли?

— Но… ведь все совпало: что рвался на берег, и как его засекли на палубе, и ключ…

— Совпасть-то совпало, но что это доказывает? Что некто, ехавший в двадцатой каюте, решил прервать путешествие.

— То есть как «некто ехавший»?

— Пока «некто», братцы.

— Да в двадцатой же ехал Ладжун!

— Кто говорит?

— Да ясно же!

— «Ясно» — не доказательство.

— Так отчего вы карточку не показали, Михаил Петрович?!

— Имея живого человека, обязан проводить опознание «в натуре».

— Ну-у, подумаешь, велика разница. Посмотрели бы сначала фото, а потом «в натуре».

"— Ловко! Они тогда станут опознавать не прошлогоднего пассажира, а человека, которого видели на карточке. Доходит?

— Доходит… И когда вы его предъявите команде?

— Пока что рано. Нельзя.

— Рано?

— Конечно. Ну, опознали его, ну, он. А кто «он»? Убийца? Ничуть! Просто пассажир 20-й каюты в злополучном рейсе. Не больше. Разведет Юрий Юрьевич белыми руками и усмехнется. «Да, плыл, пардон, запамятовал. А разве путешествие в каютах № 20 — это преступление? Действительно, ухаживал за Титовой.

— Тогда вообще непонятно, где брать доказательства!

— Доказательства даст Юрий Юрьевич.

Дайнеко избрал утомительную, но верную тактику. Неведение обвиняемого о том, какими материалами располагает следователь, позволяет строить допрос так, что невиновный обнаружит свою невиновность, а виновный невольно будет «поставлять» улики против себя.