Ботаники не сдаются (СИ)

— К-катя?

Нет, не Катя, ни разу не Катя! Бежать я не могла, поэтому просто уходила, стуча по мраморному покрытию каблуками, нащупывая в сумочке телефон, чтобы позвонить Светке. Господи, такая крохотуля, а сотовый словно утонул!

— Стой! Эй, да постой же!

Ага, щ-щаз!

Даже когда Воробышек меня догнал и остановил, я отвернулась. Да что он себе позволяет вообще? Вот и как теперь быть? И зачем я только прихорошилась! Сейчас ведь обсмеет!

— Уфимцева? Неужели это ты?! — но в тихом голосе я не услышала смех, только удивление.

— Нет, не я. Понятия не имею, кто такая Уфимцева. Какая Катя? Первый раз слышу! Пусти, пожалуйста, я опаздываю.

Воробышек казался сбитым с толку, но рук не отпускал. Я снова попробовала освободиться. Не получилось, пальцы на плечах только сжались сильнее. Загадок с неизвестными парень точно не любил. Я рассердилась.

— Клюв, если ты не перестанешь меня так крепко сжимать, то оставишь на мне синяки. Пожалуйста, иди куда шел. Ну что тебе от меня надо?

Я все-таки подняла лицо и встретилась с изумленным синим взглядом.

— Птиц, ты что ее знаешь? — донеслось веселое из-за спины. — Неужели я снова прощелкал, а ты все успел?

— Ванька, познакомь с девушкой! Мы первые ее нашли!

Парни уже приближались, и я взмолилась.

— Воробышек, если ты им признаешься, я тебе никогда не прощу!

— 28 —

И я не собиралась прощать. Не только ему, но и себе, Регинке и даже Светке. И как теперь выкрутиться?

— Пожалуйста, Вань…

Наверно, это отчаяние, прозвучавшее в голосе и проступившее в лице, заставило Воробышка промолчать.

Парни приблизились, и Ванька меня отпустил. Повернулся, прикрыв широкой спиной.

— Ее зовут Катя, и это все, что вам надо знать. Саня, Лаврик, идите к фонтану, я вас догоню, нам с Катей надо поговорить.

Гайтаев с блондином удивленно переглянулись, а я отвернулась, но затылок все равно горел под любопытными взглядами. И не только затылок.

— Эй, Птиц, ты серьезно, что ли? — не поверил Гайтаев. — И даже не познакомишь? Да ладно, — он хохотнул, — мы же свои!

— Не сегодня, парни, в другой раз. Личные дела.

И если бы это сказал не Воробышек, а, например, очутившийся на его месте Котэ, эти двое бы не ушли, а мне бы пришлось сбегать из «Трех китов», как Золушке с бала, отбиваясь от принцев сумочкой и стуча каблуками, но перед друзьями стоял Иван, и они отступили.

— Вот так всегда.