Лекарь Империи 3

Нет, Разумовский. Ваша теория интересна, но маловероятна. Завтра утром соберем консилиум. Будем думать о других, более реальных причинах. Хватит фантазий. Идите домой, адепт. Вам тоже нужно отдохнуть.

Глава 2

Он встал, давая понять, что разговор окончен, и направился к выходу.

Я остался один посреди его кабинета. С ответом в руках, который никому не был нужен.

Идти домой? Отдохнуть? Какое там! Внутри все кипело от возмущения и упрямства, свойственного, наверное, всем хирургам мира. Я видел ответ, я знал, что делать, а мне предлагали пойти поспать, пока мой пациент угасает.

Я догнал его уже в коридоре.

— Мастер-целитель Сердюков, — я встал прямо перед ним, преграждая ему путь.

Он остановился и посмотрел на меня с нескрываемым раздражением.

— Разумовский, я, кажется, все сказал.

— А я еще нет, — ответил я спокойно, но с такой твердостью в голосе, что он невольно отступил на шаг. — Давайте отбросим эмоции и посмотрим на факты. Факт номер один: хронология. Первые симптомы у вашего пациента появились в начале лета.

— Факт номер два: клиническая картина, — я загнул второй палец. — Да, диссеминированная форма Mycobacterium marinum — это редкость. Но она существует. И она идеально объясняет все, что происходит с Шевченко: и кожную сыпь, и мышечную слабость, и даже острую дыхательную недостаточность, которая была сегодня.

— Это все теории, адепт! — он попытался меня обойти.

— А это — факт номер три, — я снова преградил ему дорогу. — Я не прошу вас назначать рискованное, непроверенное лечение. Я не прошу вас верить мне на слово. Я прошу разрешить мне провести простой, быстрый и абсолютно безопасный для пациента диагностический тест. Биопсия кожи и окраска по Цилю-Нильсену. Это займет два часа. Два часа, Мастер-целитель! И мы либо получим подтверждение, либо я навсегда забуду об этой своей «фантазии».

Я замолчал, глядя ему прямо в глаза.

Я дал ему все факты. Теперь решение было за ним."

"Он долго молчал, тяжело дыша. Он смотрел на меня, потом в сторону, потом снова на меня. Я видел, как в его голове идет борьба. Борьба между усталостью, скепсисом и профессиональным долгом.

— Черт с вами, Разумовский, — наконец выдохнул он.