Боло!

Но они, завладев банковскими авуарами, решили привести в боевое состояние технику прежнего режима, прежде чем какой-нибудь новый поборник прав пролетариата не обойдется с ними точно так же, как они сами обошлись со своими угнетателями.

— Что же из этого следует? — осведомился Матусек, прищурившись.

— Что им не обойтись без инопланетной помощи. Мы приводим в боевое состояние батальон «Големов», оставшийся от прежнего правительства, — они передают нам две единицы.

— Сколько это будет стоить? — прохрипел Матусек с горечью человека, карманы которого давно пусты.

— Неважно, генерал. Финансовую сторону мы можем взять на себя. Вы получите «Големы» в отменном состоянии, поверьте! Я так замаскирую сделку, что никто никогда не сумеет доказать связь между вами и моими... партнерами. Что касается флота.. — Остервелт пожал плечами. — Как ни прискорбно, народно-революционное правительство Фрейгнара добилось всеобщего признания. Теперь оно имеет право честь по чести продавать военную технику, включая «Големы», кому пожелает.

Матусек уставился в стол. Было ясно, что он находится в отчаянном положении и готов ухватиться за любую соломинку. Однако Остервелт понимал, что перед ним не полный осел. Когда соединению наемников, находящемуся на последнем издыхании, предлагают настолько выгодные условия, это пахнет чем-то незаконным.

— Чего вам надо? — спросил Матусек бесстрастным тоном.

— Чтобы вы напали на одну планету, — безмятежно ответил Остервелт.

— Танки восьмидесятилетней давности? Чтобы уничтожить такой металлолом, «Големы» ни к чему.

— Верно, но со времен, предшествовавших войне с «Жерновами», на планете остались кое-какие боевые установки флота. Нам так и не удалось выяснить, какие именно, — легко соврал Остервелт. — Последние данные говорят в пользу того, что они уже лет семьдесят стоят заброшенные.

— Кишка тонка! — прохрипел Матусек.

— И мы того же мнения. Разумеется, мы будем продолжать попытки раздобыть более исчерпывающую информацию.