Боло!

А там, ни на борту корабля, ни в некогда обитаемом мире системы не было никого живого, кто мог бы дать объяснения, и коммодор Перес не стала задерживаться, чтобы их найти, поскольку коммуникатор Ноя уловил слабые сигналы на мельконианском боевом коде.

Она нашла Шема в Баттерси, в той же системе, в которой ее наземные отряды пробрались в зоопарк старого сектора, чтобы захватить его генофонд. Империя применила на Баттерси особенно страшное биологическое оружие. Население столицы сектора, насчитывавшее два миллиарда человек, сократилось едва ли до трехсот тысяч существ, чье человеческое происхождение было почти невозможно распознать, а полубезумные внуки-мутанты первоначального персонала зоопарка превратили генофонд в священную реликвию.

Солдаты Коммодора проливали кровь его фанатичных защитников и сами понесли тридцать процентов потерь, чтобы захватить собранные сперматозоиды и яйцеклетки, без этого на Арарате не было бы рабочих или пищевых животных... и орлов.

Как и все дети Арарата, Джексон мог перечислить названия всех систем, которые Перес прошла в этой унылой последовательности.

Мадрас, Квинланс-Корнер, Эллертон, Секонд-Чанс, Малибу, Хайнлайн, Чинг-Хай, Кордова, Бреслау, “Сотня Зака”, Куан-Инь... Это был бесконечный список мертвых или умирающих миров, на некоторых из которых было еще несколько выживших, которых предстояло взять на борт кораблям коммодора, на других — немного пригодного для спасения материала, а на большинстве не было ничего, кроме пыли, пепла и костей или радиоактивного фона веществ с длительным сроком полураспада. Многие из личного состава эскадрильи потеряли всякую надежду. Некоторые покончили с собой, другие пытались, но коммодор Перес не позволила им. Она была деспотом, безжалостным и холодным, готовым на все, что угодно, лишь бы эти скрипучие, разнокалиберные, переполненные ржавые ведра продолжали ползти к очередному приземлению на планету.

Пока они не достигли Арарата.

Никто не знал, как изначально назывался Арарат, но все знали, что он был мельконианским, а изрытые воронками могилы городов и весей и искореженные остовы боевых бронированных машин, усеявшие его поверхность, с ужасающей ясностью показывали, что с ним произошло.

Никому не нравилась мысль о поселении на мельконианском мире, но корабли экспедиции разваливались на части, а криосистемы, поддерживающие домашних животных и половину пассажиров–людей, стали опасно ненадежными. Кроме того, Арарат был первым найденным ими миром, который все еще был пригоден для жизни.