Боло!

Их легкое оружие взревело, и они оказались на левом фланге капитана Харриса и Аллена. Они выстрелили раз, другой... А потом осталось всего семь Боло.

Батарея бесконечных повтрителей Бенджи с левого борта уничтожила убийц Аллена, а еще два “суртура” внезапно поднялись из укрытия перед ним. Один из них выстрелил мимо, выпустив одновременно три “Хеллбора” в Пегги. Боевой экран Боло ослаблял выстрелы, а антиплазменная броня поглощала и отражала большую часть их мощности. Но дальность была слишком мала, а оружие слишком мощным.

Башня Бенджи завертелась как змея, и его “Хеллбор” послал гораздо более мощный заряд прямо в лобовую броню второго “суртура”, прежде чем тот успел выстрелить. Затем он отчаянно развернулся к первому мельконианскому меху.

— Шестеро, — подумал Манека на мгновение. — Теперь нас всего шестеро!

А затем, в одну и ту же секунду, обе боевые машины открыли огонь.

— Пробитие корпуса! — рявкнул голос Бенджи. — Пролом корпуса в...

Мгновение, мимолетное колебание в пульсе вечности, которое будет вечно жить в ночных кошмарах Манеки Тревор, которое ее чувства зафиксировали с невыносимой ясностью. Ужасная, обжигающая вспышка света, одновременный приступ агонии, мелькнувшее размытое движение, когда подразделение 28/G-862-BNJ ударило внутренним панцирем из дюраллоя по креслу своего командира.

А затем темнота.

— Здравствуйте, лейтенант.

Тихий голос прогремел в голове Манеки подобно грому, и она отшатнулась от его силы. Она почувствовала, что раскачивается в огромной пустоте, как какой-то призрачный маятник, а головокружение то нарастало, то отступало внутри нее.

— Пора просыпаться, — прогремел мягкий голос, и она крепче закрыла глаза. Нет. Не время просыпаться. Если она это сделает, что-то будет ждать ее впереди. Что-то, с чем она не могла — и не хотела — столкнуться.

Но голосу нельзя было отказать. Она цеплялась за свой безопасный темный кокон, но чувствовала, что ее неумолимо, безжалостно вытаскивают из его глубин. А затем ее глаза открылись и сощурились под ярким потоком света.

Нет, не глаза — один глаз. Она поняла, что слепа на правую сторону, с какой-то мечтательной отрешенностью, и подняла правую руку, чтобы дотронуться до повязки, закрывающей этот глаз.