Боюсь тебя любить

Свободного времени стало больше, а вот душевности меньше.

Даже дома неуютно. Приходишь, и даже пахнет по-другому.

– Ванечка, привет. Прости, я уснула. Полтора часа как приземлились, меня в гостинице сразу вырубило. Я соскучилась. Но! Кажется, у меня намечается два выходных.

– Я тоже скучаю. Видеосвязь включи.

– Ой, я страшная, не буду.

– Включай.

Татка что-то там копошится, но видео подключает.

– Вот, любуйся. Я настоящая Баба-яга. А ты куда едешь?

– Серёга позвал в рестик.

– Ясно, – вздыхает, – Ваня, я хочу домой.

– Опять ревела?

– Нет. Да…

Татка трет глаза. Ерохин, звонивший мне еще позавчера, был прав. Моя девочка сдувается. С каждым разом все чаще ревет и не хочет с утра до ночи просиживать в студии. Все, что касается гастролей, для нее вообще сравнимо с испытанием на выживание.

Татка быстро загорается, но так же быстро гаснет. Весь ее энтузиазм тает на глазах.

– Осталось всего три месяца.

– Целых три месяца. Ты опять засиделся на работе и ничего не ел?

– Я ел. Ты сама там на одной воде.

– Мне нужно похудеть еще на один килограмм, – вздыхает. – Ванечка, давай созвонимся часика через четыре. Я хочу немного поспать. А сразу после концерта отзвонюсь, ладно?

– Конечно.

…в аэропорту быстро регистрируюсь на рейс и в полудреме ожидаю время вылета.

Три часа полета. Ночной Сочи встречает приятной погодой.

Беру такси и сразу еду к Татке, по времени как раз успеваю на завершающую часть выступления. Там меня встречает ее концертный директор. Именно он побеспокоился о ее состоянии и позвонил мне.

Моя девочка стоит на сцене улыбается и смотрит в толпу. За кулисами путаются какие-то люди.

– …спасибо вам, мои хорошие, мои родные!

Звукач выключает микрофон, и Азарина медленно, стараясь не запутаться в огромном белом подоле, шлейф которого тянется за ней на метр, уходит со сцены.

– Я так устала, – выдыхает и укоризненно смотрит на концертного директора.

Меня пока не видит.

– У нас для тебя сюрприз.

– Какой еще сюрприз? Я собиралась вернуться в номер и отоспаться.

– Обернись.

Наташа со вздохом раздражения поворачивает голову в мою сторону. Секунда тишины, которую мгновенно сменяет Таткин визг.

– Ванечка, – бросается ко мне на шею, – ты прилетел. Даже ничего не сказал, я же... я же…

– Скучала?

– Очень. Ты надолго?

– На два дня.

47

Тата

– Ванечка, – целую, как в последний, нет как в первый раз.

Трогаю его лицо, я должна убедиться, что он настоящий. И неважно, что Ванька крепко прижимает меня к себе.