Боюсь тебя любить

Но это другое…

Отношения не могут появиться за пару дней, так не бывает.  Вот такого бешеного притяжения не возникает за две недели. Разве это нормально? Не знаю.

Но, когда смотрю на него, разговариваю, складывается полное впечатление, что знакомы мы целую вечность. Мне с ним легко. Я могу быть собой. Не до конца, но точно больше, чем с остальными.

– Я не хотела обидеть, я думала, что так будет лучше…

– Кому? – Ваня обнимает, но сразу после моих слов немного отстраняется.

Запрокидываю голову так, чтобы его видеть, и продолжаю свою исповедь:

– И тебе, и мне.

Посмотри, что уже происходит. Дальше будет только хуже. Я знаю, я это чувствую.

– Ты еще апокалипсис предскажи.

Ваня ухмыляется, аккуратно касаясь пальцами моей щеки. Этот жест убивает. Выносит все рамки. Все то плохое, чем набита моя голова, растворяется вот сейчас, в эту самую секунду.

Тянусь к нему, испытывая какие-то ненормальные чувства. Зависимость. Иначе назвать просто невозможно. Мне хочется, чтобы поцеловал, или сделать это самой.

Обнять его так сильно или же почувствовать его руки на себе.

Крепко-крепко.

В голове кавардак, эмоции зашкаливают. У меня пальцы дрожат от волнения. Со мной еще никогда такого не происходило. Трогаю Ванино лицо в ответ. Обвожу его губы кончиками длинных ногтей, понимая, что улыбаюсь.

Смотрю ему в глаза и не могу остановить поток этой светлой и такой теплой энергии.

Все эти две недели я думала о нем. Пыталась выбросить из головы, но не могла. Не получалось, и, кажется, теперь уже не получится никогда.

Потому что Токман – кто-то слишком особенный. Другой, непохожий на остальных. С ним я чувствую себя иначе. Красивее, увереннее, лучше. Он подсознательно, не говоря ни слова, внушает мне эти вещи. Транслирует ощущения.

– Тебе так гораздо лучше, – его губы в миллиметре от моей шеи.

Вздрагиваю.

– Что? – бормочу и саму себя не слышу из-за громких ударов сердца. Пульс такой, словно я бегу эстафету.

– Без линз.

Ваня трогает мои волосы, говорит что-то еще, а я… я вдыхаю и не могу выдохнуть.

Я не надела линзы. Ужас. По телу ползет холодок. Такой липкий. Темный. Резко отворачиваюсь и явно ввожу Токмана в состояние раздражения.

Ваня сжимает мой подбородок и заставляет посмотреть на него. Прямо в глаза. А я… все, о чем думаю, это о своей оплошности. Я так сюда спешила, что забыла о дефекте.

Начинается паника. Не знаю, куда себя деть, сразу хочется сесть боком.

– Мне нравится, – фиксирует мою шею так, чтобы не смогла больше отвернуться.