Боюсь тебя любить

Тусить здесь полдня у меня нет никакого желания.

– Я сейчас, – летит в ответ.

Толкаю дверь в комнату, где она копошится.

– Я же сказала, что уже почти все. Не торопи меня, иначе что-нибудь забуду.

– Значит, это будет что-нибудь ненужное. Как, например, это, – поднимаю двумя пальцами плюшевого белого медведя.

– Не трогай мои вещи!

– Ты же в моих рассекаешь, – расстегиваю куртку. Жарко.

– Могу снять.

– Давай, я посмотрю."

"Она открывает рот, но мгновенно его захлопывает. Отворачивается, продолжая молча складывать вещи.

– Ты сюда полквартиры перевезла?

– Я сюда жить переезжала. Навсегда.

– Глупое слово.

– Какое?

– Навсегда. Ты замуж за него, что ли, собиралась? Хотя… это тоже не навсегда.

– Все, – бросает какую-то фигурку в чемодан, – достал. Я не хочу слушать твои рассуждения, ясно тебе?

– Более чем.

Все это выглядит комично. Татуля злится, и это хорошо. Проявление эмоций – это всегда прекрасно.

– Выйди отсюда!

– Нет, – присаживаюсь на боковую спинку дивана.

– Пожалуйста? – приподымает бровь и наконец-то смотрит мне в глаза.

У нее они особенные. Радужки разноцветные. Правый глаз серый, левый светло-карий. Правда, Татка не считает это чем-то прекрасным. Носит линзы. Голубые.

Прячет дефект. Она это так называет.

– Не прокатит. Ускорься.

– Помоги.

– Ты мне предлагаешь покопаться в твоем нижнем белье?

– Обойдешься. Его я уже сложила.

– Как хочешь.

В глаза бросается открытая тетрадка. Подбираю ее с пола.

Стихи. Азарина у нас, значит, еще и стихи пишет.

– Не трогай, положи, слышишь? Ваня!

Подается ко мне, пытаясь забрать.

Завожу руку себе за спину, и Татка быстренько впечатывается мне в грудь.

– Отдай, – шепотом.

Серьезно? Она сейчас заревет. Глаза уже стали влажными.

– Верни, – облизывает губы, которые в моем сознании становятся все ближе.

Обхватываю ее шею ладонью, аккуратно притягивая к себе. Удар за ударом. Сердце убыстряет свой ритм. Пальцы, что касаются кожи, немеют. Мозги перестают соображать.

Смотрю в эти ее линзы и понимаю, что все запреты уже слетели.

Нужна. Она. Именно она. В коллекцию. Только в коллекцию?

– Что ты делаешь? – Татка почти не дышит.

Вижу, как расширяются ее зрачки, как все мысли о тетрадке выветриваются из этой миленькой головки.

Делаю. Что-то делаю.

Не по плану. Не так. Неправильно.

Убираю руку, отстраняюсь и отдаю ей тетрадь.

– Жду тебя за дверью.

Возвращаюсь в прихожую взбешенным.

Семьдесят два часа.