Боюсь тебя любить

После первого же суда разразится скандал. Тебя тоже впутают, даже не сомневайся. Головой надо думать, Наташа. С кем спишь.

– Знаешь что?! Пошел ты к черту. Я ухожу.

– Сядь, – давлю голосом, и она мгновенно замирает. Обратно прилипая одним местом к стулу. – В твоей ситуации лучше сотрудничать со следствием.

– Я и сотрудничаю, если ты не заметил. Хотя могла бы прийти с адвокатом. Вот все, что ты тут делаешь, это…

– Это… как?

– Непрофессионально, Ваня.

– Не без этого. Запиши мой номер.

– Зачем мне твой номер?

– На всякий случай.

Сминаю в кулак лист, на котором делал пометки из нашего с ней диалога.

– Зачем ты?..

Правой рукой сжимаю ручку и ставлю размашистую подпись на пропуске.

– Можешь идти.

– Это все?

– Все.

Татка нерешительно поднимается и ровнейшей походкой вышагивает к двери. Касается ручки и замирает. Оборачивается.

– Ты знаешь, в тот день, когда я вернулась из госпиталя, умерла Соня.

Поднимаю взгляд, но Татка уже закрывает за собой дверь.

Раздраженно постукиваю по столу ручкой и довольно резко срываюсь с места.

На улице снова моросит дождь. Машина Свободы, почему-то теперь в своем подсознании я зову ее именно так, припаркована неподалеку.

Делаю шаг в направлении мерса, практически налетая на Лизу, которую я совершенно не заметил.

Сжимаю ее плечи и отодвигаю чуть назад.

– Привет. Я тут неподалеку работаю, решила пригласить тебя на обед, но не смогла дозвониться.

– Меня могло не быть на месте.

– Но ты же здесь.

Киваю и все еще смотрю на Таткину машину. Лиза видит эту заинтересованность и поворачивает голову.

– Кто это?

– Неважно. Пошли в кабинет. Я заберу телефон и пообедаем.

Лизка улыбается во все тридцать два зуба и крепко сжимает мою ладонь.

Мы уже ступили на лестницу парадного входа, как позади раздался Таткин голос. Громкий. Едкий.

– Иван Александрович, я, кажется, оставила вашу визитку на столе, – бросает на Лизку незаинтересованный взгляд.

Больше на автомате тянусь к внутреннему карману пиджака и вручаю ей карточку.

– Спасибо. А то у меня же такая дырявая голова. Тут помню, – касается правого виска, – тут не помню, – перемещает пальцы на левый.

Лиза стоит как вкопанная. Глазеет на Свободу с глупым выражением лица.

– Вы же…

– Она самая.

Татка даже не уточняет, уверена в своей известности.