Больше, чем друзья (СИ)

Эта мысль — последняя капля.

В одну секунду подлетаю и с размаху впечатываю кулак ему в челюсть. Слышу характерный хруст, но чувствую неудовлетворенность. Наношу второй удар в нос. Аркаша опадает на диван, кровища брыжжет, по белоснежной футболкерасползаются алые пятна. Эскортница его орет сиреной. Я снова замахиваюсь…

— Костян, не надо! Никто твою Машу больше не тронет! — останавливает Радунков.

Кулак висит в воздухе, рука от напряжения дрожит.

Андрюха наваливается сбоку, сносит с ног. Подбегает британский диджей, и они вдвоем пытаются меня скрутить.

Северный олень пришел в себя и подорвался на ноги, прет на меня боровом. Он выше, весит больше, но рыхлый и неспортивный — для меня не противник. Сейчас он будет в нокауте. Собираюсь, встаю в стойку.

Дружелюбное ссыкло Радунков прыгает сбоку и пищит, как комар:

— Костя, прекрати! Аркадий, успокойся! Капитан полицию вызовет, у всех будут проблемы.

"Аркаша рычит и разгоняется. Я отклоняюсь в сторону, собираясь атаковать его под другим углом, но он локомотивом проносится мимо и впечатывается в столик с бокалами и шампанским. С грохотом опрокинув его, падает сверху и отключается.

Звук бьющего стекла и пронзительный женский визг приводит меня в норму. Глядя на повергнувшего самого себя противника, опускаю руки. Зрение перестает быть туннельным. Я вижу ошарашенные лица официантов и испуганные глаза Оли.

— Кость, у тебя руки в крови и губа треснула, — говорит она тихо. — Иди умойся.

Киваю, но продолжаю стоять. Что на меня нашло? Сто лет не махал кулаками, только в зале с грушей. Помешательство какое-то.

Вокруг суета. Андрюха с Радунковым поднимают и тянут окровавленного Аркашу в одну из кают, эскортница верезжит, что нужно вызвать врача. Бритиш с блогеркой забились в угол, оба в шоке. Лину не вижу, Маши тоже нигде нет. Ладно, потом…

Направляюсь в ближайший гальюн, мою руки.

Вечер испорчен окончательно. Осадочек мерзкий, на сердце тяжело. За Машку волнительно. Она испугалась, наверное. Надо с ней поговорить.

Выхожу, ищу ее глазами и не нахожу. Мимо фурией проносится Лина, закрывается в туалете. Вид оскорбенный, лицо бледное. Ну и черт с ней.