Болевой порог

Хлопковая ткань раздражала затвердевшие соски.

– Дим… – выдохнула я, когда он накрыл меня своей тяжестью.

Рванул платье на груди, обжигая кожу горячим дыханием. Втянул сосок в рот.

Я сдавленно застонала, готовая провалиться в бездну похоти. Но что-то удерживало меня. Настораживало. Посторонний запах не давал отключить сознание.

Зарывшись пальцами в его волосы, выгнулась навстречу сильным рукам.

– О-о-х, Дима…

Но все наваждение схлынуло разом, когда я на подушечках своих пальцев ощутила вязкую субстанцию.

– Дима!!! Кровь!!!

– Тихо – тихо… не кричи…

Вывернувшись, дотянулась до светильника, чтобы зажечь свет над кроватью.

По его лицу тонкой струйкой текла кровь. Разбита бровь. Губа. Из волос, по виску мимо уха тоже алела красная дорожка.

– Боже мой… Ты ранен…

– Нет…

Он откатился на спину и уставился в потолок пустым взглядом.

– Надо обработать раны, – мой голос срывался в рыдания, но Шевцу, похоже, было все равно.

– Спи, – с этими словами поднялся с кровати и направился к выходу.

– Давай я помогу.

– Я сам…

Я упрямо побежала за ним. Только сейчас, при полном освещении, увидела, что он идет, шатаясь. На боку кровила еще одна рана. Вся спина была в лиловых синяках.

Он зашел на кухню и полез в верхний ящик. За аптечкой.

– Дима, – настаивала я, – разреши мне помочь… я умею…

Он протянул мне коробку с лекарствами и сел на стул.

У меня тряслись руки. Я бы и сама не отказалась от помощи медика. Но должна была убедиться, что у Димы нет серьезных травм.

– Может, все-таки, в больницу?

Наврала, что умею обрабатывать раны, просто теоретически знала, как это делается. Достала перекись, ватные тампоны и йод.

– Зачем? Если ты все умеешь… – уголок его рта дрогнул в усмешке.

Я намочила перекисью ватный тампон и подошла вплотную к Шевцу. Решила для начала осмотреть рану на голове. Аккуратно раздвинула волосы и увидела шишку, небольшую в диаметре, но достаточно объемную.

– Ты ударился головой?

– Ударили сзади… – ответил он, – я не видел, кто…

– Расскажешь, что произошло? – спрашивая это, я не особо рассчитывала на откровения, поэтому не удивилась, когда ответом мне стало молчание.

Обильно смочила ранку перекисью и оставила подсыхать, чтобы позже обработать йодом.

– Мы нашли, кто писал тебе.

– Кто? – я замерла, – это Глущенко?

– Нет. Карманов.

Меня как обухом по голове ударили.