Болевой порог

Я слышала звуки коротких глухих ударов, крики, стоны, мат и мужской рев. Скоро комнату наводнили другие люди. Их стали разнимать.

– Дмитрий Александрович, хватит!.. Вы убьете его!

– Убью, сука! – хрипел он.

Я лежала, не шевелясь. Подтянув ноги к груди и спрятав лицо в распущенных волосах. Тело сковал могильный холод. Только горячие слезы, непроизвольно струящиеся по лицу, грели меня.

Глава 31.

А потом я отключилась. То ли уснула. То ли потеряла сознание. Меня тормошили, силой поднимали веки и светили в зрачки фонариком.

Позже, сквозь сонный морок, слышала тихие женские всхлипы. Кто-то плакал надо мной, как над покойницей, обмывая теплой водой мое тело. Хотела открыть глаза и сказать, что не надо плакать, я ведь живая еще. Но даже поднять веки для меня было непосильной задачей.

Не знаю, сколько времени я пробыла в комотозе, но когда пришла в себя, за окном уже смеркалось. Получается, больше двенадцати часов. В комнате никого не было, и, вообще, в ней царил идеальный порядок.

Еще раз обвела комнату внимательным взглядом, чтобы убедиться, что все вещи на своих местах. Тогда, может, и не было ничего?.. Приснился кошмар?..

Метнулась рукой к шее и наткнулась на марлевую повязку. Не приснилось… Да и горло внутри опухшее, будто в него ваты напихали.

– Ой! Вы проснулись? – на пороге застыла Вика, – я сейчас Валентину Ивановну позову…

Я откинулась на подушки и, прикрыв глаза, воскресила в памяти события вчерашнего вечера.

– Оля. Как ты? – Валентина Ивановна присела на краешек кровати и положила ладонь мне на лоб."

"– Нормально, – прошептала одними губами, вымученно улыбаясь.

– Тогда почему плачешь?

Плачу? Вытерла лицо руками и убедилась, что да, оно было мокрым.

– Давай температуру смерим… Похоже, опять поднимается…

– Температуру? – просипела, проследив за ней глазами.

В изголовье кровати появился столик, которого я не заметила раньше. На нем стояло множество пузырьков, лежали марлевые повязки, градусник и даже тонометр.

– Ты сильно простудилась, – вернувшись, сунула мне подмышку термометр, – а потом еще… это… – кивнула на шею… – всю ночь, бедняжка, бредила, плакала, кричала…

Я?..