Бог Гнева

Она замирает на одном моем слове, ее пытливый взгляд снова смотрит на меня, умоляя, забирая каждую частичку меня в свое подсознание.

— Я еду домой, — объявляет она с поднятым подбородком. Она даже звучит уверенно. Я дам ей это.

— Нет, не поедешь.

Она делает впечатляющую работу, вдыхая и выдыхая в регулярном ритме. Сесилия не из тех, кто склонен к драматизму, и она всегда продумывает свои действия и слова, прежде чем сделать или сказать что либо.

Тщательно.

За исключением тех случаев, когда это имеет наибольшее значение — ее сексуальности.

Она все еще слишком нова для этой стороны себя и слишком обеспокоена внешним миром.

— Чего ты хочешь от меня, Джереми?

— Я дам тебе это знать, если ты пойдешь со мной.

— Я больше не буду играть в твои игры.

— Игры? Ты так называешь то, что произошло между нами? Игрой? Мне это нравится, хотя я предпочитаю называть это охотой. Скажи мне, Сесилия, ты снова заходила на сайт клуба? Просила ли ты, чтобы тебя преследовали?

Она не заходила и даже прекратила свое членство в клубе в ночь после того, как я трахнул ее, как животное.

"

"Этот факт удивил меня, учитывая инцидент с «именем Лэндона». Я был так уверен, что она бросится в его объятия теперь, когда она попробовала свои извращения.

— И что с того? — она поднимает подбородок. — Я не понимаю, причём тут ты.

— Ты хочешь сказать, что за тобой гнался какой-то случайный мужчина, раздевал тебя, разрывал твою киску и заставлял кричать?

Несмотря на ночь, ее лицо светится глубоким красным цветом, и она потирает переносицу раз, два, прежде чем осознает, что делает, и заставляет себя опустить руку.

— Ты так возбуждаешься от любого разговора сексуального характера, и ты хочешь, чтобы я поверил, что ты позволила кому-то другому трахнуть тебя?

— Делаю я это или нет, тебя не должно волновать, — она глубоко вздохнула, скорее смирившись, чем расстроившись. — Оставь меня в покое, Джереми. Ты уже получил то, что хотел.

— Не делай вид, что ты не наслаждалась каждой секундой, когда мой член погружался в твою маленькую тугую киску.

Ты кончила от этого дважды и развалилась на части, требуя большего, — я делаю шаг к ней, и она приклеивается к боку своей машины. — Ты такая уверенная и невинная, но ты не наивная, lisichka. Я знаю, что творится в твоей голове, о чем ты думаешь, когда трогаешь себя под простынями, прячась от мира. Ты мечтаешь о том, чтобы тебя преследовали, — мои пальцы обхватывают ее горло, и я глажу бьющуюся точку пульса.