Боевая единица

Неприятнее всего было то, что от таких неудачниц, как Лина, в обязательном порядке требовалось выносить двух детей от разных отцов, выбираемых за сильные сенситивные способности. Таково требование евгенической программы Ордена.

Это был тупик."

"Лина выбрала другой путь и, когда суровая женщина, обведя взглядом шеренгу взволнованных девочек, задала свой вопрос, шагнула вперед не задумываясь. Это был первый случай в ее жизни, когда одно мгновение решало столь много.

Но не последний.

Осмотрев ее с ног до головы, женщина отрицательно покачала головой:

– Не подходишь.

Упрямо вскинув подбородок, Лина непреклонным голосом произнесла:

– Подхожу. Я лучше знаю.

Женщина улыбнулась – нехорошо улыбнулась:

– Ладно, ты меня заинтриговала. Слышала про Телля, который стрелял из лука в яблоко на голове сына?

– Да.

– Вот и хорошо. Даю тебе ровно две минуты, после этого ты должна встать вон под тем забором с яблоком на голове. Я метну нож в яблоко. Если шелохнешься или моргнешь, останешься на Алтайской базе.

– Да.

– Действуй.

Лина успела, хотя ей нелегко было за это время добежать до кухни, украсть там яблоко и вернуться. Прислонившись спиной к забору, она старалась дышать как можно спокойнее, что после пробежки получалось плохо. Женщина, заняв позицию в пятнадцати шагах, неторопливо достала тяжелый нож из ножен на голени, подбросила его в руке, заставив дважды перевернуться в воздухе, ухватила за лезвие:

– Ну что, крошка, не передумала?

От страха Лина потеряла дар речи и смогла лишь еле заметно качнуть головой, опасаясь делать более широкие движения – яблоко могло упасть.

– Как хочешь, это твой выбор.

Женщина лениво, неспешно отвела руку и тут же, без предупреждения, махнула ею в сторону цели. Лина успела заметить солнечный отблеск на полированной стали, но сумела сдержаться, не моргнуть. При отборе в следующем году ее могут и не вызвать – далеко не всех двенадцатилетних вызывали, так что, возможно, это единственный шанс, упускать его нельзя.

На уши брызнули капли сока, нож с громким стуком вонзился в потемневшую доску. Лина стояла ни жива, ни мертва, тупо уставившись на приближающуюся женщину. Та протянула руку, вырвала засевшее оружие, неспешно вернула в ножны, выпрямилась, покачала головой:

– Откажись, ты не понимаешь, на что идешь.

– Вы обещали, – спокойно произнесла девочка.

– Да, я обещала. Я не думала, что ты выстоишь.