Боевая единица

Земля была настолько пропитана серебром, что в этих краях категорически запрещали любые геологические и экологические исследования: первая же проба грунта покажет признаки богатейшего месторождения благородного металла. За неполные пять веков его здесь израсходовали не менее семидесяти тонн.

В 1812 году, пользуясь некоторой неразберихой, фиболо уже пытались подобраться к стенам и вырезать молодую поросль воспитанниц вместе с их няньками. Самые удачливые погибли всего в полутора сотнях шагов от ворот, но это были не высшие, а остатки их свит.

В тот раз в бой пошли далеко не самые лучшие: это были провинившиеся сородичи, заслужившие право доблестью очистить себя от позора. И это им удалось – их имена род сохранил. Победа далась Монастырю дорогой ценой – защитницы сражались в чистом поле, не подпустив врага к обители, потери среди них были попросту ужасны.

С тех пор многое изменилось. Никто не станет выходить за ворота в подобном случае. Монастырь держал наготове две установки залпового огня, способные за минуту выжечь несколько гектаров на дистанции до семи километров.

Если это не поможет, есть и другие сюрпризы, мягко говоря, не менее неприятные.

Если бы Монастырь продолжал функционировать как обычно, ни Тринадцатого, ни его свиты уже не было бы. В лучшем случае они бы из последних сил продолжали метаться под обстрелом вертолетов и артиллерии. Однако вся система защиты бездействовала: обесточенные камеры ничего никуда не передавали, истошную сигнализацию автономных емкостных датчиков не принимали исковерканные антенны.

Никто не объявлял тревогу, ничьи пальцы не нажимали на овальные кнопки, активируя систему термитных фугасов, развивавших температуру кипящего титана. Единственное, чем могла досадить неприятелю умершая система защиты, – жалить посеребренной почвой. Тринадцатый чувствовал, как все сочленения хитина на ногах горят огнем, а гончие, с их полумягкими ступнями, иногда не сдерживались, издавали приглушенный визг. Даже неприхотливые рухимы иной раз теряли невозмутимость и скороговоркой потрескивали жвалами. "

"В общем, назвать продвижение войска бесшумным было нельзя. Трудно требовать тишины при переходе через отравленную землю. Серебра в ней было столько, что даже неприхотливые земные растения не всегда это выдерживали. То и дело попадались участки с угнетенной травой, часто встречались искривленные деревья, а у многих дубов были причудливо разветвляющиеся верхушки.

Некоторые соединения серебра токсичны.