Блудный папа для сорванца

– Ты будешь приезжать в гости сюда, к бабушке и дедушке…

– Но у меня есть папа, есть бабушка и дедушка, дом, моя комната, – мальчик никак не мог понять, что происходит, мать закусила губу и вцепилась руками в полотенце, стоя возле стола, а отец хмуро размышлял, не смея вмешиваться. Кирюха смотрел на всех так, будто его предали.

– Теперь у тебя еще больше бабушек и дедушек и два папы, – бодрым голосом рассказывала Лиза.

– Кирюх, ты же не станешь реветь? – сказал я нарочито строго, глядя ему прямо в глаза, безмолвно напоминая наш откровенный разговор, который случился в доме Суворовых.

– Но где ты был? Почему я ничего не знал? Мама, почему ты ничего не говорила? – мальчик не соглашался принимать наши слова, его реакция – отрицание – была совершенно естественной, и я пожалел, что для сегодняшнего утра мы не пригласили психолога или хотя бы не получили соответствующую консультацию.

– Я не знал, что ты родился, – ответил я честно, даже несмотря на то, что причинял сейчас Лизе боль, – моя семья не знала о тебе.

– У меня уже есть папа, – Кирилл мотнул головой и вжался лицом в живот мамы, пряча мокрые глаза. Лиза подняла его на руки, и он обнял ее крепко-крепко, вцепившись, как маленький краб, спрятал лицо в выемке плеча и тихо сопел, явно не желая ни с кем разговаривать.

Я не мог видеть эту картину и чувствовал себя раздавленным. Со взрослым можно было бы договориться, что-то потребовать, привести доводы или разругаться в пух и прах, но маленький напуганный мальчик просто не поддавался моему пониманию. Отец развел руками, а Лиза виновата на меня посмотрела и пошла к лестнице, чтобы унести ребенка наверх.

– Он успокоится и всё осознает, – заговорил отец, как только Лиза скрылась из виду.

– Нам не пришлось бы вообще переживать всё это, если бы ребенок знал отца с самого начала! – подала голос мама, недовольно бросая полотенце на стол и резкими движениями убирая посуду в раковину.

– Что толку об этом говорить, мама? – вспылил я, разрубая ребром ладони воздух, внутри бурлило негодование и сумбурный страх.