Блондинки тоже в тренде

Тролльчанка предложила сделать это с помощью заклинания, но я отказалась – пусть все будет по старинке. Ведь как-то же я обходилась раньше без магии в своем мире.

Расположившись на кровати и достав сувениры, начала их разглядывать. Думаю, родителям понравится то, что я для них приготовила. Улыбка непроизвольно появилась на моем лице. Как же я по ним соскучилась. Столько времени не виделись.

– О чем задумалась? – тихо спросила подруга, стараясь не сбивать меня с мысли.

– По родителям соскучилась. За постоянными занятиями у меня не было времени думать о доме, а сейчас тоска нахлынула.

– Не думаю, что о нем стоит переживать. Он способен любому понравиться, – произнесла тролльчанка, заставив меня поднять голову и пристально глянуть на нее. Тон, которым было это сказано, не оставлял сомнений в том, что мой обретенный брат успел запасть в душу непримиримой Верты.

– Он тебе нравится? – осторожно уточнила, стараясь уловить каждую эмоцию на ее лице.

– Да. Сомневаюсь, что твой поднятый способен кому-то не понравиться. И тут не в красоте дело. Он особенный. И может быть абсолютно разным: веселым, дружелюбным, разгильдяем, но в то же время властным, надменным и неприступным. Не каждому дано такое. И… – девушка рвано выдохнула. – В него невозможно не влюбиться.

– Так это же здорово! – Я едва не захлопала в ладоши. – Чего тогда смурная такая? Радоваться должна. К тому же и Тайрах, я смотрю, не обходит тебя вниманием.

– Ты не понимаешь… – Подруга низко опустила голову.

Я подобралась, чувствуя, что настала минута откровенности. И оказалась права.

– Не понимаю – чего? – уточнила на всякий случай.

Взгляд собеседницы стал пустым. Она уставилась мимо меня и глухо заговорила:

– С самого рождения у меня не было никого ближе Ириты и Кайза. Мы вместе росли, вместе учились воинскому искусству, вместе потом отправились в Вэлласу, хотели испытать себя. Но перед этим заключили с Кайзом пока еще негласную помолвку.

Ей явно сложно было говорить. Она схватилась за горло, пережидая и восстанавливая дыхание. Я молчала.