Блокпост

Чиж всерьез взял на себя роль бармена – и обслужил нас, и даже налил по стопке разбавленного спирта.

От удовольствия и горячей сытости я разомлел, меня стало клонить в сон, а тут вдруг подсел ко мне Пух и начал рассказывать, что с продуктами дела у нас обстоят не очень хорошо. Крупы мало, тушенка заканчивается, еще неделя-другая, и придется вскрывать коробки с сухим пайком, а их не так уж и много.

– Ты еще доживи до этого, – зевнув, сказал Шпак. – И не мешай командиру, видишь, отдыхает…

Только ушел Пух, как появился Скорняк.

– Командир, там тебя врач вызывает.

– У тебя все дома? – рукой махнул на него Шпак. – Окстись, какой врач!

Я недоуменно повел бровью, но с места поднялся без разговоров. Понял, что это за врач…

Скорняк подвел меня к разделочной комнате, где еще вчера я видел стальной стол, припертый к кафельной стенке. Но сейчас обстановка здесь была иная, как и сама субстанция, ее заполнявшая.

Стеклянный шкаф, письменный стол, кушетка, перегородка для переодевания, палас на полу – обстановка врачебного кабинета, и я сразу же увидел, кто ее создал.

Марица сидела за столом и что-то сосредоточенно записывала в тетрадь. Волосы убраны под белую шапочку с красным крестом, халат с фоноскопом в нагрудном кармане. На расстоянии чувствовалось, как пахнет от нее микстурой и витаминами.

Лампочка под потолком не горела, свет излучало только бра в дальнем углу. Тусклый сумеречный свет, в котором кое-как могли существовать привыкшие к полной темноте злоформеры.

– Как здоровье, Джером? – спросила Марица, не отрывая взгляда от бумаг."

"– А ты кто? – насмешливо скривил я губы.

– Врач. Неужели не понятно?

Она подняла глаза и внушающе посмотрела на меня.

– Какой врач? Санаторный или психотерапевт?

– И то, и другое… Мне кажется, что тебе здесь нравится.

– Ну, неплохо.

– Не слышу благодарности.

– У нас провизия заканчивается.

– А я знаю место, где ты можешь пополнить запас.

– Тогда спасибо.

– Ну вот, всегда приятно пообщаться с вежливым и культурным человеком… Разденься до пояса, спиной ко мне…

Сознание всколыхнулось от упрямства, но легкое возмущение быстро превратилось в мертвый штиль.

– Какой-то ты грязный, – ничуть не брезгливо заметила она, холодной кругляшкой фоноскопа коснувшись правой лопатки.

Я не слышал от нее знакомых по врачебным осмотрам команд «дышать», «не дышать».