Блокпост

Якут и Баян в кабине «ЗИЛа» спокойно едут за нами, поддерживая связь в эфире. А ведь аномалии, казалось бы, никто не отменял. И зомби по-прежнему бродят по улицам поселка. И зверопсы там могут быть, и кенги… Гуцул и я следили за дорогой, не столько зрением, сколько интуицией высматривая возможные ловушки. И приборы детекторного видения включены. Посылка от полковника Брыля, подарок погибших летчиков; хорошая техника, третьего уровня распознавания. Но все же я считал, что этих мер недостаточно. Хотя при этом тревога меня не мучила.

– Титаник, муть твою! Ты чем сегодня завтракал? – недовольно спросил Чиж.

Машина шла не быстро, под колесами сплошной асфальт – в салоне достаточно тихо, чтобы слушать, о чем говорят бойцы в десантном отделении.

– Как чем? Каша гречневая, а что? – с подозрением спросил Титаник.

– А чем ты ее заправлял? Маслом?

– Ну да, маслом.

– Вторичной свежести?

– Почему вторичной?

– Да потому, что из твоего бомбоубежища… А я думаю, чем это от тебя воняет?

– Ну чего ты к Титанику пристал? – заступился за парня Скорняк.

Но я чувствовал, что его благие намерения далеки от идеала.

– И, вообще, почему он Титаник? Настоящий «Титаник», говорят, утонул. А наш Титаник всплыл… Правда, Титаник?

Предчувствие меня не обмануло: Скорняк сыпанул в разговор свою порцию перца.

– Овно в овне не тонет, и огно в огне не горит, – с философским пафосом, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, рассудил Чиж.

– Разговорчики! – гаркнул Шпак. – Слушать тошно!

Я и сам должен был одернуть доморощенных острословов, но что-то мне помешало. Может, то, что Титаник душу из меня вынул, требуя взять его с собой. Я мог бы послать его лесом, но дело касалось Марицы, которую он страстно и бесстыдно желал. Отказав ему, я как бы отказывал всем в праве на нее. А ведь она – женщина общего пользования, тем более одна на всех, и я не имел морального права присвоить ее себе. Я – командир, но не барин…

Я взял Титаника в Мокрянку, но антипатия к нему настолько усилилась, что не возникло желания пресечь зубоскальство со стороны моих подчиненных.

Мы подъехали к «Пещере», Гуцул нажал на тормоз, и бронированная громада, качнувшись на рессорах, остановилась.

Я с трудом удержался от желания оставить Титаника на вахте: не хотел видеть его в «Пещере». Но из демократических побуждений все-таки взял его с собой.