Благосклонная фортуна

А зачем им торговаться и упрашивать? Коль они и так могли бы обладать всем, чем пожелают, по праву силы? В том числе и над пленницей могли поглумиться, как им заблагорассудится. Потому что не понимали до сих пор: зачем они вообще похищали принцессу и волокли с таким риском в тайный подвал? Как заявлял барон Вакер на сытый желудок, бросая сухарями в принцессу и стараясь попасть ей в лицо:

– Лучше было её убить прямо в спальне! И затолкать под кровать вместе с гвардейцами. А так только тащили, надрывались… Ха! Разве что перед уходом за всё над ней отыграемся!.

Но пока они до «права силы» ещё не додумались, купаясь в самодовольстве и в нирване сексуальных удовольствий с самой прекрасной, по их мнению, женщиной. Измочаленная, посеревшая лицом пленница в категорию соблазнительных самок ещё не попала.

И они в своей расслабленности совершенно не замечали, как Маанита, скривившись и наморщив в раздумьях лоб, часто смотрит на них со стороны. Смотрит и выбирает: кто из них продолжит вместе с ней побег в скором будущем? Потому что терпеть и дальше возле себя сразу двоих похотливых козлов она не собиралась.

Только вот пока ещё было рано. В Радовене продолжался круглосуточный комендантский час, и повальные обыски по всем зданиям продолжались.

Но как раз после отыскания утраченной ложки на теле принцессы события значительно ускорились и двинулись в несколько ином направлении. Правда, вначале трудно было понять, в какую сторону: лучшую или худшую. Прибежавший с места дежурства барон Вакер своим появлением избавил несчастную принцессу ещё от нескольких пощёчин, которые ей в воспитательных целях собиралась отвесить Маанита. И с порога в главный зал, оживлённо потирая свои розовые ладошки, радостно запричитал:

– Ха-ха! Что мне удалось подслушать! Вы не поверите! Сказки и легенды в одном флаконе! Ещё не все придворные об этом знают, а покупательницы утренних булочек уже в курсе новой мировой истории! Здорово! Превосходно!

Это словоблудие мог оборвать только крайней и пошлой грубостью лишь граф:

– Заткнись, урод! – рявкнул он, добавив к первому обращению ещё пяток низменных ругательств.