Благосклонная фортуна

У нее в свисающих на лицо прядях соломы и прочего мелкого мусора давно было с избытком.

Именно на непритязательный внешний вид обратил внимание подошедший предатель, хотя начал кричать ещё издалека:

– Ха-ха! Ну вот сейчас я с тобой и позабавлюсь, малявка! Настал наш час большой любви! – Но нависнув над телом и стараясь его рассмотреть, сплюнул в сторону: – Фу! Ты бы глянула на себя со стороны! Выглядишь, как сельская нищенка! А ведь раньше всегда, как куколка, смотрелась, дивная и ухоженная…

Он присматривался к застывшему в печали и молчании личику и продолжал кривиться.

– У меня жар! Мне очень плохо… Нужен врач… срочно… Это меня Маанита накормила ядом…

– Делать ей больше нечего, как яд на тебя переводить! – барон опять сплюнул, не в силах побороть своего отвращения.

– Врача! – стонала пленница, трясясь, словно в ознобе и пытаясь со звоном цепей закутаться в рваные одеяла. – Помогите!.. Мне холодно…

Возможно, она переиграла, потому что Вакер задумался, с неизменной улыбочкой на роже. Но снасильничать беззащитную жертву именно в этот момент не решился. Не захотел пачкаться. Хотя этакие болезные симптомы на веру не принял. Ибо уходя на пост подслушивания, не скрывал свои мысли, выплёскивая их в бормотании:

– Дрянная девчонка! И хитрая, как её бабка-змея! Наверняка притворяется! Ну ничего, чуть позже я её раздену полностью, осмотрю как следует, а то и ведром воды окачу.

И дальше понёсся его совсем утробный, циничный смех. Но вскоре и тот затих, потому что барон забрался в отнорок со слуховым окном и стал тщательно прислушиваться к несущимся с площади разговорам.

Но Вакер нисколько не верил, что вот так прямо ему и передадут нужные новости. Скорее вернутся вниз и всё расскажут, чем станут рисковать ненужными разговорами и банально терять время. А вот по поводу предательства себя любимого задумывался всерьёз.