Благосклонная фортуна

Вот тут у Менгарца и получился очередной трюк, впоследствии тоже вошедший в легенды. Он попросту метнул свой меч, словно большой кинжал, и тот пригвоздил ускользающего караульного прямо к деревянному полотну. Так и завис, как бабочка на игле, а дверь в наступившей полной тишине стала медленно и со скрипом открываться.

Тут уже Форш показал свою ловкость, метнувшись к выходу тенью и придержав полотно, а потом так же медленно вернув его на место. Задвинул засов и уставился на товарищей, которые через два маленьких, зарешёченных окошка присматривались к событиям снаружи:

– Без изменений! – констатировал Слиш и теперь уже его коллега удовлетворённо хмыкнул:

– Это мы молодцы! Ещё девятью уродами меньше… Эй?.

.

Это последнее восклицание он кинул командиру, который стоял закаменевший и с вытаращенными глазами присматривался к тому, на что он раньше взглянул только мельком. А когда пришёл в себя, замычал и взглядом стал отыскивать дверь, а оба мэтра уже висели на его руках мёртвой хваткой и тараторили в оба уха:

– Спокойно! Мы и так их убиваем!

– Но делать это надо с ясным сознанием! Не дёргайся!

– Если бросишься на них как берсерк – толку от этого мало!

– Надо уничтожить всех! И тем людям ты уже не поможешь!

– Вдумайся в свои действия! Тем более что ещё есть кого спасать!

Кажется, их слова и усилия не пропали даром.

Эмиссар его святости судорожно восстановил спёртое до того дыхание и помотал головой. С губ сорвались непроизвольные ругательства, переходящие в более понятные выражения:

– Людоеды!.

. Как же у них рты раскрываются на себе подобных? Твари!.. Только самые мерзкие животные жрут друг друга да кашьюри!.. Как же их до сих пор не поглотила геенна огненная?!

Теперь он явственно видел свою ошибку: на кострах жарились не бараны, а людские, безголовые туловища. А в клетях виднелись фигуры иных людей, истощённых голодом, издевательствами и пытками. Кто стоял, кто сидел, кто лежал, скрутившись калачиком. Много людей, примерно в двадцати клетях.

Посчитать их – проблематично. Выражения лиц большинства рассмотреть тоже было невозможно из-за движения, дыма и расстояния, но зато хорошо просматривалась ближайшая клетка, в которой по центру, прижавшись спинами, стояли пожилая женщина и молодой мужчина.

Как раз рядом с ними находилось несколько пьяных монахов, которые, срезав над ближайшим костром куски жареной человечины и насадив их на палки, пытались вызвать у пленников желание кушать.