Благосклонная фортуна

Как раз в этот момент бесчинствующий словами атаман прекратил сыпать проклятиями, заметно успокоился и заговорил несколько иным тоном:"

"– Эй! Долго вы ещё меня будете игнорировать? У меня к вам деловое предложение.

– Неужели?! – опять стал глумиться виконт. – Если ты такой деловой, то почему до сих пор виселицу не построили?

– Ну ладно, тебе я уже рассказал, что сделаю за убийство моего брата, которого ты замучил этой ночью. Но остальным могу предоставить шанс для спасения… Хотите жить?

Тут уже в разговор вмешался эмиссар его святости:

– Ты, тупое отродье змеи и скунса! Не тебе предлагать жизнь тем, кто сам вправе решать за себя.

Ты со своей низостью только и способен вякать, как шакал, да только издеваться над беззащитными женщинами, стариками и детьми. А против меня, к примеру, ты просто кусок протухшего дерьма! Я почему-то уверен, что ты побоишься даже со мной на поединок выйти! Трус!

Атаман опять взбесился:

– Сам ты трус! Выходи на бой! Вызываю тебя!

Виктор рассмеялся, прислушиваясь к голосам своих товарищей: «Не вздумай! Это может быть ловушка! Вон их там сколько!».

И вначале прошептал им одними губами:

– Вы волнуетесь за моё здоровье? Но мне ведь надо размяться после сна… – и уже вниз крикнул: – Да я не против, но вас там так много…

– Мои воины отступят на дорогу!

– Уже лучше! Но оттуда они смогут стрелять по мне из луков. Так что пусть отойдут на самый дальний край горного выступа, вон за тот валун, который похож на птичью голову.

По сути, требование выглядело самым логичным.

Пока сотня домчится до места поединка, Менгарец успел бы лихо взбежать на скалу, штурмовать которую глупо. Конечно, тогда в поединке атаману пришлось бы надеяться только на своё мастерство, ни о какой западне или подстраховке не могло быть и речи, сверху лагерь просматривался великолепно, спрятаться там никому бы не удалось. Но наверняка разбойнику припомнились разрубленные трупы его подельников, которые остались и в форте, и на дороге, и он засомневался. С подобным мечником ему бы не хотелось встречаться в смертельном поединке. Его подвело ошибочное определение главного в маленьком отряде противника. Он решил, что могучий мечник – не кто иной, как виконт, который даже телом выглядел несколько массивнее и выше, чем нанёсший оскорбление воин.

К тому же со скалы опять послышались обидные слова:

– Трус! Только и умеешь, что языком болтать!

И вожак сброда из уголовников и дезертиров решился.