Битва за лес

Даже теперь, когда он вернулся обратно, многие коты открыто ставили под сомнение его преданность и старались держаться от серого воина подальше.

– Вы сами знаете, как такое случается, – выдавил Огнегрив. – Когда на свет появились котята, Синяя Звезда хотела воспитать их верными воинами Грозового племени, но…

– Помню я этих котят, как не помнить! – проскрипел старый Безух. – Это те малыши, что исчезли из детской. Мы-то думали, что их лиса утащила или барсук-разбойник! Синяя Звезда, помнится, так убивалась, так плакала… Так выходит, это все было притворством? Ну и лгунья!

Огнегрив в отчаянии посмотрел на старого седого кота.

– Нет! – горячо воскликнул он. – Ее слезы были искренними, она оплакивала разлуку с родными детьми! Она вынуждена была отказаться от них, чтобы стать глашатаем Грозового племени.

– Ты хочешь сказать, что собственное честолюбие было ей дороже родных детей?! – переспросил Дым, и в голосе его не было даже гнева – одно изумление.

Видно было, что образ расчетливой, жадной до власти кошки никак не вязался с его представлением о Синей Звезде.

– Да нет же! – снова покачал головой Огнегрив. – Она сделала так потому, что была нужна своему племени. Интересы Грозового племени всегда стояли для нее на первом месте – и тогда, и потом, до самой смерти.

– Верно, – негромко подтвердил Буран. – Для Синей Звезды не было ничего важнее своего племени.

– Камень и Невидимка гордятся ее отвагой и мужеством, – продолжал Огнегрив. – И это правильно. Так и должно быть.

Больше никто не решался открыто обвинять Синюю Звезду, и Огнегрив почувствовал себя гораздо уверенней, хотя видел, что племя еще не до конца смирилось с только что услышанным. Белоснежка с Кисточкой о чем-то возмущенно перешептывались, бросая косые взгляды на Огнегрива, и Горностайка, воинственно задрав хвост, начала расталкивать котов, чтобы присоединиться к ним.

К счастью, Буран взял ситуацию в свои лапы. Он уверенно расхаживал в толпе, что-то тихо говорил котам, видимо, повторяя собственные слова о верности Синей Звезды, и вот уже старый Безух согласно закивал головой, мысленно соглашаясь с давним поступком погибшей предводительницы.

Внезапно чей-то тоненький голосок прорезал оживленный гул под скалой."

"– Огнегрив! – пискнула Рыжинка.