Билет на Лысую гору

– Только, умоляю, не этого параноика с палицей! Первым делом он заявит, что он самый великий в мире болван, а затем отдавит мне ногу своей палицей.

– Ты ошибаешься. Он хороший воин!

– Пусть так. Однако против пепеломета с дубиной не попрешь!

– Пепеломета?

– Ну да. Скоро ты увидишь, что такое семиместный каменный склеп. Сглаздаматчики, магфицер, боевой маг с хрустальным шаром. Вполне достаточно, чтобы поставить на Антигоне точку."

"– Хорошо. Но остаюсь я. У меня есть копье! – упрямо сказала Ирка, делая попытку покинуть круг.

Хранитель взял Ирку за плечи и насильно удержал ее.

– Пусть так! Но что ты сделаешь своим дротом с двумя десятками магов? Не успеет дрот вернуться к тебе после первого броска, как ты уже станешь пеплом! Сглаздаматы, запуки из хрустального шара и пепеломет – поверь, это серьезно.

– А ты?

– Меня они не убьют, да это и невозможно. Основная моя сущность бессмертна. Повредить маги могут только тело, но и на это они едва ли пойдут. Ссориться с Прозрачными Сферами темным магам с Лысой Горы нет смысла.

– А если уничтожить ее? – предложила Ирка.

Странный гул в арке нарастал. Валькирия еще ничего не различала, но ей чудилось, что пространство густеет, и она видит марево, вроде того, что поднимается вечерами от остывающего асфальта. Затем марево вдруг прорезала длинная прямая полоса. Точно кто-то отточенным кинжалом вспорол занавес лопухоидного мира, и оттуда, с изнанки занавеса, брызнул яркий и грозный свет.

– Картину уничтожать нельзя. Пока нельзя! – торопливо сказал Эссиорх.

– Никакой?

– Запомни! Схватив меня, они поймут, что картины нет, и снова отправят пса по следу. Попытайся спасти картину и найти Матвея Багрова прежде, чем это сделают они.

Эссиорх поспешно сорвал с картины раму и, точно французский мародер на старой смоленской дороге, нацепил ее на шею.

– На время это собьет Глиняного Пса с толку!.. – сказал Эссиорх.

Он завел мотоцикл и, нетерпеливо газуя на месте, смотрел в направлении арки. Там творилось нечто невероятное. Реальность надрывалась и сворачивалась, как пожелтевшая газетная бумага. С изнанки мира прорывалось нечто враждебное и опасное.