Билет на Лысую гору

 – Это ж надо додуматься, родная, начальника отдела мрака шпажкой колоть? Оно-то, может, и не страшно ему, да только не спускают у нас такие вещи.

Ната, Чимоданов и Мошкин пугливо отступили. Рядом с Аидой Плаховной остались лишь Мефодий с Даф и Улита, которая выглядела так, будто ее поезд уже прибыл на конечную станцию.

– Может, все-таки медовухи, а, Аида Плаховна? Работа-то не убежит! – предложил Мефодий.

– Говорят тебе, неук, служба! Вот дело сделаю – тогда и выпить можно. Готовься к отбытию, березка моя подрубленная… Больно не будет! И так уж затянула я! – сказала Мамзелькина.

Однако наблюдательный Мефодий заметил, что, разговаривая с ним, старушка то и дело скашивает глаза в сторону. Куда это она? Что там справа, на стене? Ага! Групповая фотография бонз мрака на конференции в Тартаре. Двадцать или тридцать внимательных лиц следят за ними! Так вот в чем дело!

Повернувшись к фотографии спиной, он незаметно показал на нее Дафне, а сам, материализовав меч, наотмашь ударил Мамзелькину его рукоятью.

– Ох убили! – застонала она. – Как есть насмерть убили! Не видят мои глазыньки!

Мгновение спустя Даф короткой маголодией подпалила фотографию со всех четырех концов. На пол осыпался пепел. На стене осталась лишь обугленная рамка.

Мефодий озабоченно склонился над Аидой Плаховной.

– Я вас не того… не больно? – спросил он виновато.

– Сподобился, наконец, голубок! Додумался! И трех часиков не прошло! Я уж ему и подмигиваю, и Улите по сто раз угрожаю, а они все медлят, тормоза трамвайные! Еще бы минута – пришлось бы и впрямь ее чикнуть! – сердито сказала Мамзелькина с пола.

Для насмерть убитой она устроилась довольно неплохо. Подложила себе под черепушку рюкзак, а косу оставила, наконец, в покое и даже от греха подальше незаметно отодвинула в сторону.

– Значится так, косточки мои необглоданные!.

– Он догадывался, что мы на него набросимся? – изумилась Дафна."

"– Само собой. Лигул, котята мои неутопленные, сам метит стать повелителем мрака. Он знал, что рано или поздно Здуфс доведет вас до бунта бесконечными придирками.