Билет на Лысую гору

– Ничего лучше нельзя было придумать? – проворчала Ирка, но все же, машинально взглянув вниз, обнаружила, что шнурок действительно развязался.

– Спасибо! – сказала она.

Обрадованный молодой человек немедленно стал развивать успех и спросил, что она думает по поводу любви с первого взгляда.

Ирка сказала, что ровным счетом ничего не думает.

– А какую музыку ты предпочитаешь слушать?

Ирка, не вдаваясь в подробности, заверила его, что преимущественно негромкую. Молодой человек, у которого пропали две прекрасные заготовки, стушевался и поспешно прибегнул к третьей:

– А ты случайно не меня тут ждешь?

Ирка заверила, что он поразительно прозорлив.

– А-а-а! – протянул молодой человек в замешательстве. Не зная, что еще сказать, он сообщил, что его зовут Рома, и спросил, сколько Ирке лет.

– Я стара как мир! – проговорила Ирка, думая о возрасте валькирий.

– Рассказывай сказки… Тогда я стар как два мира! – воскликнул Рома.

– Ты имеешь в виду этот и параллельный? Вообще-то на вид тебе лет шестнадцать… – заметила Ирка.

– Семнадцать! – обидчиво поправил Рома. – А ты какая-то… ну типа… не того…

– Что «какая-то»? – заинтересовалась Ирка.

Ей было любопытно услышать о себе что-нибудь новое. В конце концов единственный человек, которого ты не способен трезво оценить, это ты сам.

– Ну, короче, какая-то не такая…

Ирка поморщилась.

– С данным тезисом я уже ознакомлена. С этого места, пожалуйста, сложными двусоставными предложениями со множеством второстепенных членов! И какая я?

– Ну слова всякие говоришь… ботаничка!

Ирка вздохнула.

– Ты угадал. Нет смысла использовать заезженное клише. Я именно это и есть! И, между прочим, на твоем месте я бы прямо сейчас смылась.

– Почему?

– Почемушто. К нам идет мой старший брат! – ласково улыбаясь, сказала Ирка.

– Да уж. А дедушка твой к нам случайно не идет? – издевательски поинтересовалась Рома.

– Ну как хочешь. Я предупредила, – вздохнула Ирка.

Смутно уловив в ее тоне нечто особенное, Рома снисходительно повернул голову. У него за спиной, скрестив на груди руки, стоял Эссиорх и разглядывал его с мрачной любознательностью ученого, ставящего опыты на морских свинках. Впервые хранитель был не в кожаной куртке, а в белой облегающей майке, отлично демонстрирующей его рельефную мускулатуру. Пряжка ремня в форме руки скелета поблескивала тускло, но многозначительно.