Билет на Лысую гору

Но вот если он в кого шарахнет – тогда не позавидуешь. Пуля – часть пистолета, и на нее проклятие может распространиться, – согласилась Улита и, закрыв тему, пошла рядом с Эссиорхом.

За ними, боясь отстать, тащились Ната, Чимоданов и Мошкин. Последним ковылял вооруженный Зудука и томился от желания в кого-нибудь пальнуть из своей карманной артиллерии.

* * *Улица за улицей они продолжали обходить Лысую Гору, пытаясь хоть что-то разузнать о Лигуле. Нельзя сказать, чтобы лысегорцы очень хотели общаться. К концу третьего часа у Улиты на шпаге появилось четыре новых зазубрины, водолазка Эссиорха была забрызгана зеленой слизью, а Зудука обогатил свою коллекцию подпрыгивающей челюстью.

По лицу Наты то и дело прокатывались мимические волны, круша неосторожные сердца. Мошкин буксировал за собой по небу небольшое облако, которое при необходимости превращал то в ледяное копье-сосульку, то в струю раскаленного пара.

Это и послужило той последней щепоткой урана, которая превратила мирную помойку в радиоактивный могильник.

Тугарин уже не сидел за стойкой портье, а меланхолично возился в палисаднике, заряжая картечью небольшую медную пушку.

– Ты смотри, чтобы они не того… Не пропали! Совсем еще зеленые! – сказал Змеевичу Эссиорх.

– Куда они денутся? Вон уж смеркается!.. – отвечал Змеевич, кивая на солнце, которое, краснея и томясь зевотой, заваливалось за горизонт.

Ната, Чимоданов и Мошкин были отправлены в комнату и усажены играть в подкидного дурака с ведьмой-отравительницей. Отравительница – дряхлая старушонка чуток помладше Мамзелькиной – была настроена миролюбиво и угощала всех конфетками. Причем конфетки – просто для спокойствия – пробовала первой.

– Только не таскайте карт из отбоя… Она этого не любит! – шепотом предупредил игроков Змеевич.

– Хорошо.