Безжалостный рыцарь

– Я не хочу, чтобы она страдала. Если Бог хочет, чтобы она вернулась домой… мы не в силах этого изменить.

Судя по тону его голоса, это было его окончательное решение.

– К черту вашего Бога.

Я ощущал себя так, словно моя грудная клетка была сделана из стекла, и он только что ударил по ней кувалдой. Я не мог дышать. Я задыхался. Нет… не задыхался. Ломался. Разваливался по кусочкам. Кусочек за сраным кусочком.

– Они отключат ее от приборов в течение часа. Ты можешь присутствовать, если хочешь, но я пойму, если не сможешь.

* * *Весь мир будто кружился, когда я зашел в комнату ожидания. Учитывая, что у всех были опухшие и влажные глаза, я понял, что Джолин уже им сказала. Джейс подошел и приобнял меня одной рукой, на его лице застыла печаль.

– Мне так чертовски жаль, Коул.

Краем глаза я заметил священника с Библией в руках, разговаривавшего с дедушкой и дядей Сойер. Того же самого священника, который был на похоронах мамы и Лиама.

Нет.

Оттолкнув Джейса с дороги, я подошел к аквариуму с золотыми рыбками в палате Сойер и ударил кулаком в стекло.

– Ты, черт возьми, обещала.

Мой голос был настолько наполнен слезами, что это были единственные слова, которые я смог из себя выдавить.

Она заставила меня пообещать, что я не брошу ее… а я заставил ее пообещать, что она никогда не откажется от меня.

Но только один из нас нарушал свое обещание.

Куда пойдет она… туда пойду и я.

Потому что без нее… не будет и меня.

Глава девяносто четвертая

Коул

Я бежал так быстро, как только мог, но недостаточно, чтобы убежать от боли, терзавшей меня.

Если по какой-то безумной случайности рай существовал, я знал, где будет Сойер. Но не мог сказать того же о себе. Однако это было неважно.

Жить в мире без Сойер для меня не вариант. На самом деле, это мое определение ада.

И что я собирался сделать? Что ж, карма та еще сука.

Я схватил веревку из-под кровати Лиама. Я нашел ее через несколько недель после его смерти.

Сломанная штука в моей груди стучала так, словно готова была взорваться в момент, когда я открою дверь гардеробной.

Мама говорила нам, что величайшие истории любви были еще и самыми трагичными. Наша с Сойер история не стала исключением. Но как бы я ни злился, что нам было отведено так мало времени вместе, я был так чертовски благодарен за то, что мне вообще выпал шанс любить ее.