Безжалостный рыцарь

– Люблю тебя.

Я едва сдержалась, чтобы не замереть на месте. Два из двух. Сначала она гордилась мной, теперь – любила.

Эти таблетки – лучшее, что когда-либо со мной случалось.

Мне нужно еще.

* * *– В смысле, у тебя кончились? – спросил Оукли. – Я дал тебе двадцать пять штук в понедельник.

– Потише, – прошипела я.

Мы находились в гостевом домике, но это не значило, будто Коул или Бьянка не могли заглянуть сюда и подслушать нас.

– Неделя была очень тяжелая, Оук. Мне нужно было очень много заниматься, помнишь? К тому же, таблетки работают хуже, чем раньше, поэтому мне пришлось принимать больше, чтобы немного взбодриться.

– Ага, это называется зависимость. Но учитывая, что ты сидишь на них всего несколько месяцев, а не лет, и уже прикончила все чертовы таблетки, которые я тебе дал, очевидно, ты принимаешь намного больше, чем нужно.

Я ненавидела чувство стыда, разливавшееся по моему телу. Но еще сильнее я ненавидела то, что друг смотрел на меня, как на какое-то отребье.

Это было несправедливо.

– Воу, ужасно много осуждения от кого-то, кто не только втайне от своих лучших друзей продает наркотики, но еще и однажды так накурился, что воспользовался их младшей сестрой.

Это было жестоко и неправильно. Но я терпеть не могла тот факт, что путь к моему счастью лежал через него.

Я не могла позволить этому случиться."

"Я никогда больше не желала быть толстухой. Не после того, как я наконец-то получила все, чего всегда хотела.

Оукли выглядел так, будто я только что его ударила.

– Я не… Это была ошибка. Она сама оказалась в моей постели…

Он казался преданным, и мне почти захотелось заплакать.

Черт, я сама себя не выносила в этот момент.

– Я, может, и не такой умник, как ты, но шантаж чувствую за милю.

– Сто мне должно хватить до следующего месяца.

Оук изменился в лице.

– Ты же шутишь, да?

– Мне не нужно, чтобы ты меня осуждал, Оукли.

– Нет, тебе не нужны эти таблетки. – Он обхватил голову руками. – Это не ты.

– Ты прав. Не я. И я, черт возьми, благодарна Богу за это. Потому что та Сойер была отвратительна и…

– Не правда. – В его голосе послышалась грусть.