Безжалостный рыцарь

 – Не потому, что я тебя заслуживаю, а потому, что я так сильно тебя люблю, что никогда не перестану бороться за тебя. За нас.

Моя челюсть, должно быть, сейчас валялась где-то на полу. Эмоции встали комом в горле.

– Коул…

– Прости, что испортил свадьбу. Прости, что отталкиваю тебя, когда ты подходишь слишком близко. Прости, что продолжаю все портить. Я бы и хотел сказать, что больше не буду, но, по правде говоря, возможно, я еще миллион раз облажаюсь… Однако есть одна вещь, которую я никогда не перестану делать, и это – любить тебя.

Мое сердце колотилось так, словно готово было взорваться.

– Хорошо. Потому что это именно то место, где я бы хотела оказаться.

– Я люблю тебя, – прошептал он мне в губы. – Так чертовски сильно.

Его поцелуй был похож на глоток воздуха, когда ты задыхаешься.

На прекрасную радугу после ливня.

На первый кусочек шоколада после изнурительной диеты.

Его поцелуй – это все.

Обхватив меня за спину рукой, он захлопнул за собой дверь. И в тот же момент наш поцелуй из нежного и милого превратился в страстный и всепоглощающий.

Из капли дождя в ливень.

– Я люблю тебя, – повторил он, усеивая поцелуями мою шею.

– Я тоже люблю тебя.

Я так сильно его любила, что даже одна мысль о том, чтобы остаться без него, заставляла мир вокруг меня останавливаться. Но теперь этого не произойдет.

Потому что между нами все по-настоящему.

– Не могу поверить, что ты приехал сюда, – сказала я, вспоминая, что мне сказала Клементина. – Ты мог бы просто полететь на самолете.

– Господи, и ты туда же. – Коул приподнял мой подбородок, заставляя взглянуть на него. – Как бы то ни было, мне жаль, что я не полетел на одном самолете с тобой.

Искренность в его глазах, и тот факт, что он ехал за рулем тридцать восемь чертовых часов, чтобы оказаться здесь, доказывал – он не врал.

– Я знаю.

Его губы снова припали к моей шее.

– Пообещай, что никогда не откажешься от меня.

Не откажусь. Никогда.

– Обещаю.

Мы рухнули на кровать в водовороте страстных поцелуев и нежных «я люблю тебя». Окутанные смесью неконтролируемых прикосновений и прерывистых вдохов. Два потрепанных, сломленных человека, слившихся воедино, чтобы снова стать целыми.