Безжалостный рыцарь

Правда не просто ранила – она, на хрен, уничтожала.

– Я понимаю, – сказал я ему. – Но я любил ее.

Даже несмотря на то, что она не чувствовала того же, я все равно любил ее.

– Я знаю, Коул. Чего я не могу понять, так это почему ты ведешь себя, как дерьмо, с Сойер.

– Потому что она любит меня.

Он поднял бровь.

– Это все проясняет.

– А я не могу любить ее в ответ.

Я не знаю, как.

Он состроил гримасу.

– Почему?

Я сказал ему правду.

– Потому что я понятия не имею, как кого-то любить… даже себя.

Я провел столько времени, ненавидя себя после смерти мамы и Лиама, что это стало похоже на выключатель, который нельзя было включить обратно.

– Но Сойер… Несмотря на все то дерьмо, которое я заставил ее пережить, дерьмо, которое я сделал, она все еще любит меня. – Резко выдохнув, я посмотрел на него. – Она так сильно меня любит, что я забываю каково это – ненавидеть себя, когда она рядом.

Я так чертовски много чувствовал к этой девушке, она заполняла собой все дыры. Снова делала меня полноценным.

Джейс оценивающе глядел на меня практически целую минуту, прежде чем заговорить.

– Как я уже сказал – ты идиот.

Я едва сдержался, чтобы не толкнуть его.

– Серьезно? Ты только что сам сказал, что меня тяжело любить. Это только вопрос времени, когда я облажаюсь и раню ее так сильно, что она больше никогда не вернется.

Как это было с мамой и Лиамом.

– Я сказал, что тебя тяжело любить, ублюдок. Я не сказал невозможно. – Джейс затушил косяк о пепельницу. – Исправь все, пока еще не поздно.

В груди все сжалось. Он был прав. Я не желал добавлять Сойер в свой список ошибок.

– Черт.

Он моргнул.

– Что?

– Я не могу позволить ей поехать на эту свадьбу одной.

Для нее это было важно, а значит, важно и для меня.

Джейс потер переносицу.

– Думаешь?

Я собрался уже выйти на улицу, но в дверь ввалился Оукли.

Один.

– Где Сойер?

Он указал большим пальцем себе за спину.

– Едет в аэропорт. Похоже, там какое-то свадебное ЧП, невеста сходит с ума, поэтому они летят следующим рейсом.

Джейс закатил глаза, доставая свой телефон.

– Чертов придурок, – проворчал он, поднося трубку к уху.