Безжалостная Империя

Это не так, чтобы перекрыть мне подачу воздуха, но это жёстко, с намерением удержать меня на месте.

Я сглатываю, моё тело напрягается, как будто я внезапно оказалась в эпицентре выброса адреналина.

Его зубы находят моё ухо, слегка покусывая. Его голос — это тот обманчивый тип спокойствия, который усиливается с каждым словом.

— Ты хочешь сказать, что не думала о моих пальцах внутри этой тугой киски, Сильвер? Что ты не трогала себя воспоминаниями или не думала о них каждый раз, когда видела меня, и, блядь, избегала меня?

Мои губы дрожат от натиска всего этого.

Всего слишком много.

— Потому что я — да.

Он толкает свои бёдра в меня, и безошибочно узнаваемая выпуклость упирается в мои ягодицы.

Он твёрдый.

Коул твёрдый для меня.

— С тех пор, как ты кончила у меня на руках, я фантазировал о том, чтобы взять тебя в каждой грёбаной позе.

Я чувствую, как падаю. Мои стены рушатся, а мои убеждения разлетаются вокруг меня в клочья. Все, чего я жажду, — это попробовать, на мгновение, на секунду то, что произошло в моей комнате.

Нет.

Я не могу.

Я толкаю его локтем достаточно сильно, чтобы он немного отступил. Я использую шанс вырваться из его хватки, схватившись за грудь, чтобы платье не упало. У него есть встроенный бюстгальтер, так что под ним на мне только трусики.

Моё дыхание частое и громкое, как у животного, когда я стою у папиного стола для совещаний. Папин кабинет. Это папин кабинет. Что со мной не так?

Потянувшись за спину, я застёгиваю платье и пытаюсь выровнять дыхание.

Коул все ещё стоит у двери, уставившись на меня, как хищник, который не может решить, что делать со своей добычей. Хотя он уже сделал это.

Он не из тех людей, которые начали бы что-то делать, прежде чем разобраться во всей ситуации. Он один из тех, кто знает концовку, прежде чем начать играть.

Это занимает у него одну секунду, две…

Он крадётся ко мне, медленно, но уверенно.

— Остановись прямо там, Коул.

Я так рада, что мой голос не дрожит.

— Зачем? Потому что ты не хочешь, чтобы люди знали, что ты запала на своего сводного брата?

— Я не запала.

"Мои слова ломаются в конце, и я ненавижу его.

Я так сильно его ненавижу.

— У меня есть Эйден.

Я бросаю вызов и тут же жалею об этом, когда зелень его глаз темнеет до пугающего бездонного цвета.

— Нахуй его.

— Я-я ненавижу тебя.

— Это не значит, что я не могу трахнуть тебя.

— Ты ненавидишь меня.

— Я всё ещё не нахожу причины, по которой это должно мешать.