Безжалостная Империя

Когда эта часть умерла, Коул вернул меня к жизни.

Я сделала свой первый вдох воскрешения в тот момент, когда она умерла.

Смерть за жизнь.

Но мы не поехали в больницу. Фредерик привёл ко мне больницу — вернее, команду врачей. Он заставил их всех подписать документы о неразглашении, что стоило бы им трёх поколений интенсивного труда, если бы они что-то раскрыли.

В итоге мне наложили несколько швов и у меня болело, першило в горле, но это не та боль, которая осталась со мной.

Это все остальное.

Дело в том, что я не видела Коула после того дня.

Тот факт, что он не отвечает на мои звонки и не разговаривает со мной.

Тот факт, что он сказал мне через папочку, что переезжает, пока ему не придётся поступать в университет.

Тот факт, что он не позволил мне утешить его или быть рядом с ним."

"Даже во время похорон Хелен он кивнул нам, принял соболезнования моих родителей и провёл весь день со своими придурками-друзьями. И хотя я была рада, что кто-то был рядом с ним, я хотела, чтобы этим кем-то был я, а не Эйден, Ксандер и Ронан.

Полицейским процедурам не потребовалось много времени, чтобы быть завершёнными. Фредерик применил свою магию ко всем медиа-играм, и это было помечено как несчастный случай.

Папа хотел разоблачить Хелен, но Фредерик и мама отговорили его от этого. Если он это сделает, у него не будет никаких шансов остаться в политике.

Если станет известно, что он был женат на психопатке, серийном злоумышленнике, который угрожал жизни его дочери под собственной крышей, его будут избегать вечно, и наша жизнь превратится в ад.

Однако, если станет известно, что он потерял жену во время своей кампании из-за несчастного случая, он получит сочувствие.

— И я притворюсь, что утешаю тебя. — Сказала мама. — Тогда все скажут, что я подхожу тебе больше, чем та сука, которую, кстати, я назвала психопаткой. Я не могу поверить, что она причинила боль моему ребёнку.

Тогда она обняла меня до смерти. Мама обнимала меня каждый вечер и практически вернулась к нам.

Любовь и утешение её и папы помогают, но они не закрывают дыру в моей груди. Они не заживляют рану, которая открылась с того дня.

Рана, которая жжёт и заставляет меня плакать каждую ночь. Поэтому сегодня я решаю сам закрыть эту рану.

Я иду к нему.

В дом, в который он вернулся.

Дом призраков, кукол и луж крови.

Возвращаться сюда — это последнее, что я хочу делать, но я также не подписывалась на то, чтобы разлучаться с Коулом.