Безжалостная Империя

Но потом он нашёл её. Он видел её раньше, но в то время у него была своя кукла, так что ему было наплевать на любую другую куклу.

Но в ту ночь всё было по-другому. В ту ночь она плакала. Его кукла не плакала, она только улыбалась.

Теперь она плакала из-за него. Ей было грустно за него, и Гэв решил, что снова нашёл свою куклу.

Гэв знал, что эта кукла будет принадлежать ему.

Но он не хотел причинять ей боль. Он не хотел показывать, как сильно скучает по ней.

Поэтому он нашёл других кукол, временных. Он ударил их сзади, мастурбировал на их беспомощные тела, а затем оставлял их в лесу.

У них были золотисто-светлые волосы и ярко-голубые глаза. Они были похожи на его куклу, но не были ею.

Теперь у Гэва есть его кукла. Она приходит к нему. Она улыбается ему и делает комплименты.

Он готовит для неё, моет её и расчёсывает ей волосы. Он переодевает её и фотографирует. Когда никто не смотрит, он мастурбирует на них.

На неё.

Его куклу.

Та, которая будет принадлежать ему вечно.

Никто не верил в его счастливое будущее, но он верил.

Он верил, что у него и его куклы будет вечность. Так или иначе.

Мои руки дрожат, когда я нахожу фотографии в коробке. Бесчисленные фотографии Сильвер в нескольких неприличных позах — пока она спит, полуобнажённая, через глазок душа."

"Дверь в кабинет открывается, и я поднимаю взгляд. Себастьян пристально смотрит на меня.

— Что ты здесь делаешь?

— У тебя есть пистолет? — спрашиваю я незнакомым голосом. Он кивает.

Я никогда не предвидел этого, когда должен был.

Вот что происходит, когда вы наблюдаете за всеми, кроме себя. Когда вы наблюдаете за всем, кроме того, что находится прямо перед вашими глазами.

Я никогда не вспоминал последние слова отца, но теперь вспоминаю.

Когда я выбежала на улицу в тот день, я испугалась, потому что услышала мамин крик.

Я подумал, что с ней что-то случилось.

Папа тонет в бассейне, из его головы сочится кровь.

Звук бульканья почти душит меня. Папа сейчас утонет. Я не хочу, чтобы он утонул.

Он протягивает руку, и я протягиваю свою, поменьше.

— Папа… — Мой шёпот преследует меня, моя маленькая рука дрожит вместе со всем моим телом.

Его лицо искажается. Хаос. Это возвращается.

Точно так же, как это унесло меня во тьму, теперь это уносит и его.

— Т-ты чудовище, — булькает папа в воде. — Б-беги, Коул.

А потом он ушёл.

БЕГИ, КОУЛ.

Это были его последние слова, обращённые ко мне. Не та часть, что «Ты монстр».