Безжалостная Империя

Могут ли они получить фотографию для сравнения с другими имеющимися у них фотографиями? Нет — и я даже не спрашивала, какие ещё фотографии у них есть.

Коул ни разу не обратил на них внимания. И это первый раз, когда он упомянул о них. Но у Коула есть способ наблюдать за вещами, который никогда не намекает на то, что он на самом деле думает или чувствует.

— Ты хочешь посоревноваться? — Спрашивает он.

Я вздёргиваю подбородок.

— Каковы ставки?

Я научилась всегда спрашивать о ставках, прежде чем мы начнём, потому что Коул играет нечестно.

И это удар ниже пояса по моей гордости.

— Если ты выиграешь, я кое-что для тебя сделаю. Никаких вопросов. И наоборот.

— Я не покажу тебе свою грудь, Коул.

— Ты имеешь в виду сиськи?

Моё лицо горит. Ну почему он должен быть таким грубым?

— Ну, я их не показываю.

— Хорошо.

— Серьёзно?

— Да. Обещаю.

— Что за вызов?

Он бросает книгу мне на колени.

— Выбери страницу, а затем скажи мне прочитать любую строчку.

— Это смешно. Ты же не мог выучить всю книгу наизусть.

— Тогда ты победишь."

"Я покусываю нижнюю губу, обдумывая это. У Коула отличная память, но она не заходит так далеко, как запоминание книги. Я знаю, потому что вчера он читал что-то под названием «Тошнота».

Только Коул стал бы читать такие странные книги, когда все остальные мальчишки прячут порно. Ронан и Ксандер, конечно, такие.

Если он настолько глуп, чтобы заключить это пари, так тому и быть.

— Ты будешь моим рабом в течение недели, Коул.

— Это то, чего ты хочешь?

— Я заставлю тебя пожалеть обо всём, что ты со мной сделал.

Я останавливаюсь на странице, и строка сверху привлекает моё внимание.

— Страница сто восемьдесят восемь, параграф второй.

Самодовольная улыбка приподнимает мои губы, и мой разум уже полон различных способов, которыми я буду мучить Коула.

— «Не бери в голову. — Сказал я. — У нас обоих есть много чувств, которые нам нужно выразить открыто.

Он даже не сбивается с ритма.

Мои глаза, должно быть, увеличиваются вдвое, когда я смотрю то на него, то на книгу. Это же одна и та же строчка, слово в слово.

Нет. Нет.

Я тыкаю на него пальцем.

— Ты жульничал!

— Ты прятала книгу так, словно от этого зависела твоя жизнь, Бабочка.