Безжалостная Империя

Мои губы дрожат, когда я снова отворачиваюсь от него. Чёрт бы его побрал.

Он поднимает меня только для того, чтобы вскоре после этого опустить.

Служащий приносит стакан воды, которую он просил. Он берёт его у неё из рук и благодарит.

Я не упускаю то, как она говорит страстными словами, когда просит позвонить ей, если ему «что-нибудь понадобится». Я собираюсь сказать Люсьену, чтобы он уволил её.

Что? Флирт, должно быть, противоречит её кодексу трудовой этики. Когда Коул предлагает мне стакан, я отказываюсь пить.

— Выпей это.

— Нет.

— Перестань вести себя как ребёнок. — Говорит он.

— О, подожди. Это потому, что у меня внутри уже есть один? — Я издеваюсь. — Нет, спасибо.

— Брось это отношение и выпей эту грёбаную воду, Сильвер.

— Или что? Ты заставишь меня?"

"Он обхватывает рукой мой затылок и притягивает меня ближе. Я ахаю, и он использует этот шанс, чтобы заставить меня выпить. Когда я закрываю рот, он зажимает мой нос, заставляя меня дышать через единственное другое отверстие.

Коул не отпускает меня, пока я не допью весь стакан.

Я вытираю рот тыльной стороной ладони, свирепо глядя на него.

— Ты скотина.

— И ты ненавидишь меня и хочешь, чтобы мы никогда не встречались. Я знаю эту мантру. — Он скользит взглядом вверх и вниз по моему телу, и я чувствую себя неловко от того, как напряжённо он наблюдает за мной. — Я также тот, кто поместил в тебя ребёнка.

— Это не то, чем можно гордиться.

— Может быть, так оно и есть.

Он ухмыляется.

— Разве ты не видишь, что это сделает с нами? Это может разрушить всё.

— Ну, вот в чём дело, Бабочка. — Он наклоняется и касается губами моего носа. — Я не против самоуничтожения, если это с тобой.

Как только мы приземляемся, Коул говорит водителю отвезти нас по адресу, который он даёт ему.

Это акушер-гинеколог, которого он искал в Интернете, когда мы летели.

Я умоляла его не везти меня к врачу, потому что водитель расскажет Люсьену, а тот мог рассказать маме, но все мои протесты остаются без внимания.

Коул говорит по-французски с секретаршей в приёмной. Я тоже говорю на нём, но его акцент лучше всего подходит для иностранных языков. Его почти нет. Я говорю по-французски как английский сноб.

Доктор, доктор Касим Лоран, — пожилой мужчина с оливковой кожей и светло-зелёными глазами. После того, как он делает тест и задаёт мне несколько вопросов, он говорит, что мы должны подождать.

Коул говорит ему, что мы хотим убедиться, что с ребёнком все в порядке.