Безжалостная Империя

После того, как Эйден бьёт его во второй раз, Адам кричит, бормоча какую-то чушь.

— Эй… эй… — Он поднимает обе руки, его глаза, красные и налитые кровью. — Д-давай поговорим об этом. Наши родители — друзья. Мы можем найти решение.

— Да, давай поговорим.

Я кладу руку на руку Эйдена, опуская её. Мой голос на удивление спокоен, учитывая хаос, пронзающий меня изнутри. Но я всегда был из тех, кто становится пугающе тихим и спокойным во время решений.

Сначала я подумал, что это из-за спокойной ночи похищения, но, возможно, это больше из-за лужи крови, в которой утонул Уильям.

Так тихо.

Такой мёртвый.

Таким, каким будет этот подонок, когда я с ним закончу.

— Хорошо, Коул. — Адам улыбается, выпрямляясь. — Я знал, что ты будешь более разумным.

— Так и есть. Видишь ли, я не думаю, что насилие что-то исправляет. В конце концов ты исцелишься от порезов и ушибов. Они не живут внутри тебя и не напоминают вам о том, что ты делал каждый день, не так ли? Если мы не сможем привести тебя в состояние рака четвертой стадии по крайней мере на десять лет — без лекарств — я не вижу, как мы можем заставить тебя заплатить физически.

Эйден и Ксандер ухмыляются, когда вся надежда исчезает из глаз Адама. Это всегда вызывает эйфорию, когда они понимают, что я худший выбор, который они могли когда-либо получить. Люди боятся Эйдена и думают, что могут найти убежище в моей кажущейся доброте и приветливых улыбках, но они меня не знают.

Никто из них этого не делает.

Кроме моей Бабочки.

И именно из-за неё Адам пожалеет о том дне, когда оказался в непосредственной близости от неё. Он будет сожалеть каждый раз, когда она будет хмуро читать эти сообщения или в страхе оглядываться через плечо.

— Вот как это будет происходить, Адам, — продолжаю я. — Мы уже знаем, что ты используешь препараты, повышающие производительность. Но это не причинит тебе большого вреда, даже со школой, поэтому сегодня днём мы подбросили несколько тайников с кокаином в твой шкафчик.

— Нет. — Ксандер притворяется сочувствующим, когда говорит. — Мой отец Льюис Найт, ты знаешь? В любом случае, он вроде как большая шишка в партии твоего отца, и он скажет ему, что, если он не отошлёт тебя, его положение может оказаться под угрозой.