Безупречная Луна

Моё тело колотит будто от лихорадки или от холода, но я игнорирую, продолжая сидеть и размеренно дышать.

– Ты же не помирать здесь собралась, подруга?

Приоткрываю один глаз, а потом второй, чтобы взглянуть на Дарена. Несмотря на шутку, его голос напряжённый.

– Кто тебя послал?

– Шиун. Остальным он запретил к тебе подходить.

Меня бы должна удивить проницательность принца, но я почти ничего не чувствую и вновь прикрываю глаза. Мне снова приходится их распахнуть, когда друг бесцеремонно размазывает свежий снег по моему лицу, смывая остатки крови и грязи.

– Хватит!

Я дёргаюсь подальше от Дарена и от холодного снега, который щиплет лицо, выбиваю снег из руки друга, и кахари, оставив попытки, присаживается рядом. Замечаю синяк на скуле Дарена, наспех перевязанное плечо и несколько царапин на шее.

– Тебе нужна кровь? – спрашиваю я, не уверенная, насколько ему больно.

– Если здесь нет поблизости вина, с которым её можно перемешать, то пока воздержусь.

Я приваливаюсь к его плечу. Дарен терпеливо ждёт минут пять, всего пять минут он даёт мне побыть в покое. Солнце последними лучами окрашивает снег в оранжевый и закатывается за горизонт, неспешно уступая место сумеркам.

– Сколько ты сможешь их ненавидеть? – тихо спрашивает кахари.

– Я не ненавижу их, но и не могу пока с ними говорить. Айла покалечила моё тело, а Рушан выпотрошил душу. Скажи, Дарен, как называется то, что я сейчас чувствую? Есть у этой эмоции название?

Друг судорожно выдыхает.

– Страх? – нехотя озвучивает он предположительный ответ.

И в чём-то Дарен прав. Это похоже на страх. Словно я проснулась, но воспоминание об увиденном ужасе терзает меня, заставляя страшиться, словно кошмар всё ещё реален и ждёт момента, когда я прикрою глаза.

После смерти мамы я испытывала что-то подобное. Я убежала от чувства, терзавшего меня из-за потери и увиденной жестокости.

"– Было очень больно? – вновь отвлекает Дарен. – От Айлы я имею в виду. Я думал, что Даян поседеет от твоих криков.

Сердце болезненно сжимается за брата, но почему-то мне кажется, что он знает о Рушане больше всех остальных.