Безупречная Луна

Пока его усмешка ширится, превращаясь в волчий оскал, Рушан подкидывает свой меч, перехватывает его и запускает, словно копьё. Плохое решение, клинок изогнут. Поэтому меч неудачно меняет траекторию, лишь задевает бедро врага и срезает часть его плаща. Будь у Назари прямой клинок, то он, без сомнения, пробил бы им какую-нибудь часть тела противника. Редко кто додумается бросаться своим главным оружием, но Рушан грешит таким манёвром, будучи в гневе, когда его единственное желание сводится к тому, чтобы достать соперника любой ценой.

Он в этом так наловчился, что, усилив бросок при помощи Дара Тьмы, умудрялся иногда пробивать врагам грудь.

Вот и Тилус не ожидал. Едва ли замечая слабое кровотечение на своём бедре, мужчина шокированно смотрит, как чужой меч вместе с куском его плаща раскачивается, торча из ближайшей деревянной панели, которыми обиты стены.

Всё произошло настолько быстро, что все солдаты, прикрывающиеся Даром Света, только теперь становятся видимыми и набрасываются на Рушана, скручивая его.

Это даёт мне шанс всех пересчитать. Их двадцать помимо Тилуса и арбалетчика. Однако от самой дальней, утопающей во мраке стены за троном выходят ещё пятнадцать. Рушан получает множество ударов по рёбрам и лицу, но капитан пресекает избиение, приказывая опустить Назари на колени. Я до боли сжимаю зубы, разглядывая разбитое лицо друга: ссадины, кровавый синяк на скуле, из сломанного носа идёт кровь. Однако Рушан всё равно растягивается в мрачной усмешке, обнажая кровавые зубы, пока глядит на мёртвого Калиаса перед собой. Из глазницы каиданца всё так же торчит его кинжал. Про себя обещаю вернуть всем должок за каждую каплю крови нашего Назари. Но вначале нужно закончить то, ради чего мы пришли. По-прежнему необходимо найти детей, иначе вся вылазка – бесполезна.

– Его величество сказал не трогать тебя, Даян, но вот про отребье, которое вы зовёте свитой, он ничего не говорил. Так что одно неверное движение, и этот уменьшится в росте на голову, – Тилус приставляет меч к горлу Рушана, но тот и бровью не ведёт, наоборот, лицо приобретает скучающее выражение.

– Проверить коридор! – приказывает он солдатам. – Не верю, что они пришли только вдвоём.

Семеро становятся невидимыми, по движению воздуха чувствую, как они проходят мимо. Их шаги беззвучные, они отлично обучены, и я с беспокойством понимаю, что влаги в воздухе уже нет. Рушан её больше не поддерживает."

"– Что твоему королю нужно, капитан? – я почти что выплевываю его титул.