Безмолвие Веры

– Я на секунду забылась. Умоляю, не сердитесь.

Она подняла на принца испуганный взгляд. И пусть Жужу давно уже не была свежа и невинна, но красота и очарование еще никогда не подводили ее.

– Я не сержусь, – Дидион заинтересованно посмотрел на проститутку. Ему нравилось, когда на него так смотрели. Эта мольба в глазах, капельки слез, испуганное выражение на лице. Его настроение начало подниматься. Он хищно прищурился, а потом резко повернулся, нависнув над девицей. – Но тебе придется все мне рассказать.

Жужу согласно кивнула, сделав вид, что слова и действия принца ее действительно напугали.

– Я все скажу, ваше высочество, – пролепетала она. – Только не делайте мне больно, – голос стал совсем тихим.

Дидион схватил ее за грудь и с усилием сжал пальцы, внимательно наблюдая, как полные губы скривились от боли, а из глаз брызнули слезы. Он облизнулся.

– Я тебя внимательно слушаю, – едва ли не пропел он, оставляя на теле под собой все новые и новые следы.

– Скажу, скажу, – продолжала лепетать Жужу, непритворно морщась от боли.

Иногда она ненавидела свою работу, хотя в большую часть времени ей все нравилось. Если бы не желание заработать больше денег, она точно не стала бы все это начинать.  – Он сам рассказал. Я даже не просила его. Ваше высочество, умоляю, пощадите, я все расскажу."

"Хмыкнув, Дидион схватил девку за волосы и стащил с кровати. Поставив ее на колени, он отошел на шаг и полюбовался. Чего-то не хватало. Как истинный ценитель прекрасного, он задумчиво оглядел голую проститутку, а потом подошел к ней и влепил пощечину.

На коже почти сразу проступила краснота. Девушка заплакала сильнее и схватилась за горящую щеку. Вот теперь все выглядело так, как ему нравилось.

Заложив руки за спину, принц начал с важным видом расхаживать по комнате. Конечно, для большей достоверности многого не хватало, но даже так воодушевление все равно переполняло его. В такие моменты ему нравилось думать, будто он уже стал королем и сейчас наказывает кого-то провинившегося.

Иногда в его голову забредала мысль, что нужно будет как-нибудь попробовать не с женщиной – в конце концов, все служащие у короля именно мужчины, – но он все еще не решился на подобное. Такие мысли одновременно и будоражили его и заставляли ощущать смущение, совершенно ему несвойственное.

Снова подумав об этом, Дидион почувствовал, как сладко все внутри него сжалось. Слегка заволновавшись, он вернул взгляд на плачущую девицу.