Бездушный принц

– Не твое дело, – кричу я. – Я, блин, только что это сказала!

– Ответь мне, – приказывает мне Кэллам. – Ты любила этот заносчивый кусок дерьма?

На его лице снова появляется это безумное голодное выражение. Словно эта мысль сводит его с ума, и ему необходимо знать.

Ни хрена я ему не скажу. Я в ярости от того, что он подслушивал, и в ярости от того, что он думает, будто имеет право на мои мысли и чувства, когда не заслужил и толики моего доверия.

– Какая тебе разница? – спрашиваю я. – Какое это имеет значение?

– Мне нужно знать.

Сам того не осознавая, Кэллам кладет руку на мое оголенное бедро. Его пальцы скользят вверх, под жесткую, расшитую бисером юбку платья, которое он заставил меня надеть.

Я шлепаю его по руке, чтобы отвадить, и для верности толкаю в грудь.

– Может, и нравилось, – говорю я.

– Кто трахал тебя лучше? Я или он? – требовательно спрашивает Кэллам. Его рука снова на моем бедре, а другая рука направляется к моей шее, чтобы притянуть меня.

На этот раз я даю мужу пощечину, так сильно, что его губа трескается.

Шлепок звоном отражается от стен лимузина. В машине не играет музыка, и в тишине звук выходит оглушительным.

На секунду кажется, что это его отрезвило.

Затем Кэллам моргает, и его взгляд становятся похотливее, чем когда-либо. Голодным, как у волка.

Он целует меня, впиваясь губами и просовывая язык мне в рот. Я могу ощутить кровь на его разбитой губе, соленую и теплую.

Его вес вдавливает меня в кожаное сидение. Его тело горит огнем.

Я ненавижу Кэллама, когда он холодный и жесткий как робот. Когда проходит мимо по коридору, словно меня там нет. Когда спит со мной в одной постели, не обнимая меня и даже не прикасаясь ко мне.

Но когда я вот так довожу супруга до грани, когда он ломается и теряет контроль… вот тогда я не ненавижу его. Он мне даже почти нравится. Потому что тогда я немного узнаю в нем себя.

Когда он теряет рассудок.

Я целую Кэллама в ответ, притягивая к себе. Мои пальцы ныряют в его волосы, мокрые от пота. Его голова пылает. Его шея пылает.

Я хочу ощутить его целиком.

Вожусь с пуговицами на рубашке мужа, которые так по-дурацки спрятаны, что их не особо-то расстегнешь и при свете дня.

В итоге я разрываю рубашку, словно он какой-то Супермен, а на нас несется астероид.