Бездушный принц

Он точно знает, как надо лизать и сосать, чтобы доставить максимум удовольствия и не перестараться.

Я подмахиваю бедрами, трусь об его лицо своей киской, изо всех сил стараясь не создавать лишнего шума. Может, я и отказалась от своей мести Джеку, но это еще не значит, что я хочу устраивать для него шоу.

Но сложно удержаться от стонов, когда Кэллам скользит внутри меня своими пальцами. Он нежно двигает ими в одном ритме с языком, находя все самые чувствительные точки.

Я сжимаю внутри его пальцы, мое дыхание учащается, а кожу покалывает.

Другой рукой Кэллам тянется к верху моего платья и высвобождает одну грудь. Он ласкает ее, нежно пощипывая и теребя сосок.

Кэл понемногу увеличивает силу, пока не начинает жестко сжимать мои груди, грубо щипать и теребить соски. По какой-то причине это доставляет мне особенное удовольствие. Может быть, потому что я уже сильно возбуждена, или просто потому, что мне нравится, когда супруг немного груб в сексе.

У меня никогда не было подобных отношений. Всегда были люди, которых я ненавидела, и люди, которые мне нравились, – лишь две абсолютно полярные точки. Мои парни всегда попадали в категорию «милые и веселые», но уж никак не в «доводящие до белого каления».

Кэллам же умудрился совместить в себе обе. И почему-то это лишь десятикратно усилило влечение к нему.

Кэл продолжает одновременно лизать мою киску, скользить во мне пальцами и сжимать груди. Стимулируя каждую мою клеточку, пока я не начинаю извиваться и тереться об него, готовая взорваться.

Я чувствую, что машина поворачивает и начинает замедляться.

Сейчас или никогда.

Я кончаю, снова и снова заливая Кэлламу язык. Волны удовольствия сотрясают мое тело. Мне приходится закусить губу и крепко зажмуриться, чтобы не закричать.

Затем машина останавливается, и Кэллам садится, вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Как раз вовремя, – говорит он.

Я часто дышу, словно пробежала милю.

– У тебя на голове хаос, – сообщаю я.

Кэллам пятерней приглаживает волосы, самодовольно ухмыляясь.

– Да, да, ты неплохо постарался, – смеясь говорю я.