Без царя в голове

Гаишник меня скорее всего понял и, не имея желания торговаться с женщиной да и самому мокнуть под ливнем, взял протянутые ему деньги и, вернув мне документы, произнес:

— Постарайтесь больше не садиться за руль в таком состоянии, не ровен час в аварию угодите, — и, секунду помолчав, добавил: — А нам потом вас из этой каши выгребай.

Я клятвенно заверила его, что подобного более не допущу, запрыгнула в машину и покатила прочь, заторопившись домой: у меня почему-то вдруг возникло странное чувство, что там не все ладно.

Несмотря на ливень и собственную дрожь, отъехав от гаишника на приличное расстояние, я погнала машину изо всех сил, то и дело выкрикивая в адрес попадающихся мне водителей, еле ползущих посреди трассы, не очень цензурные эпитеты, которые неизвестно где успела подцепить. Меня всю трясло: как от холода, так и оттого, что Оксана Миронова сумела меня так ловко провести, наверняка неспроста выспросила мой адрес.

«Это ж надо было развесить уши! — воскликнула я вслух, нелицеприятно оценив собственную промашку.

Завернув во двор своего дома, я резко остановила машину, выскочила из нее и бегом ринулась к подъезду.

Как оказалось, моя интуиция снова меня не подвела: едва я поднялась по лестнице к квартире, как тут же увидела, что замок в двери сломан.

В квартире царил полный погром, несравнимый даже с тем, что недавно был увиден на даче Чиликова. Валялось все: одежда, книги, поставленные с утра в вазу цветы, украшения, мебель. Правда, шторы были задернуты и не сорваны. И на том спасибо.

Я опустила пистолет и прислонилась к косяку двери.

* * *Значит, зашевелился муравейник, засуетился… Расхаживая средь учиненного в квартире погрома, я рассуждала вслух. Стало быть, пленочка им очень нужна, боятся, что она где-то неожиданно выплывет и после этого им мало не покажется. Только почему искали ее именно у меня? На несколько минут я задумалась. Ах да, сама же проговорилась: капля снотворного в кофе — и мой дом совершенно свободен до утра.