Без царя в голове

То, что он находился на улице и не спешил заходить в дом, мне сейчас было даже на руку, так как давало возможность спокойно поговорить с ним в отсутствие дочери.

Я вышла из дома и направилась к Павлу Сергеевичу, уже точно зная, что его дочери о фотографиях ничего не известно. Чиликов заметил меня не сразу, так как был очень увлечен немым общением с цветами, по всей видимости, обожаемыми его женой.

— Ах, это вы, Танюша, — наконец, почувствовав чье-то присутствие, поднял он голову. — Давно стоите?

— Да нет, только подошла.

— А я вот цветочки подбадриваю. Они ведь, знаете, как люди, своего хозяина сразу признают, а сейчас, без Наденьки, чахнуть начали, вянуть. Вот я и проводил с ними своего рода воспитательную беседу, — на минуту он замялся. — А у вас какие-то новости?

Я кивнула.

— Тогда пойдемте в дом, Мария нам сейчас чайку и кофейку сделает, что пожелаете.

— Нет, спасибо, — отказалась я. — Мне бы как раз хотелось побеседовать с вами в ее отсутствие, и лучшего места, чем сад, я думаю, нам для разговора не найти.

Чиликов слегка заволновался, но все же по-джентльменски предложил мне свою руку и повел по аллейке.

— Полагаю, вы отыскали что-то серьезное, раз предпочли уединение? — спросил Чиликов, едва мы отошли от дома подальше. — Никак подтвердились мои слова?

— И да и нет. То, что к убийству вашей жены причастна именно семья Мироновых, у меня уже не вызывает сомнений, но вот кто именно и почему убил ее, пока остается загадкой. Как оказалось, причины для этого были не только у вашего босса.

Глаза Чиликова удивленно расширились, и он замер на месте:

— Что… Что это значит?

— Да вы не волнуйтесь так, Павел Сергеевич. Просто у меня появились некоторые дополнительные сведения, и они кое — что меняют в вашем деле.

Я кратко рассказала Чиликову о том, что мне удалось узнать, пропустив, правда, кое-какие подробности моей слежки. Он слушал очень внимательно и ни разу не перебил, хотя видно было, что вопросы теснятся в его голове. Покончив наконец с повествованием, я, не дав ему засыпать меня своими «что», «как» и «почему», сразу же спросила:

— Полагаю, что Надежда Валерьевна скрыла от вас всю эту историю, но все же спрошу: знали ли вы о существовании фотографий и о том, где они хранились?

— Бог мой, моя Надюша… — уйдя в себя, тихо простонал Чиликов.

Мне показалось, что он совершенно не расслышал мой вопрос. Но Павел Сергеевич, быстро собравшись, ответил:

— Нет, Танюша, об этом мне до сего момента ничего не было известно.