Измена. Вернуть истинную (СИ)

А во время нашей единственной ночи до поцелуев как-то и вовсе не дошло…

Мда… Я не знаю, как целуется Арран Мэрвир… Закрываю глаза и упрямо сжимаю губы.

Не знаю, и знать не хочу!

В ту же секунду едва не падаю на пол, потому что он больше не держит меня. Отбрасывает небрежно, кончиками пальцев, как наскучившую игрушку.

За спиной раздаётся звук удаляющихся шагов, затем хлопает входная дверь и становится тихо.

Снисхождение и жалость? Я и так никогда их не видела от него, так что невелика потеря!

Несколько секунд пытаюсь отдышаться и прийти в себя, затем отталкиваюсь от шкафчика, поворачиваюсь и уверенно иду в сторону выхода.

8. Зачем она тебе?

Арран.

— Нууу, — тянет Хэйдэн, откидываясь на спинку ректорского кресла. — Как прошёл первый день? Ни один адепт не пострадал?

Янтарный напиток в бокале с кубиками льда играет всеми оттенками золота. Делаю глоток. Язык обволакивает горькой терпкостью. Закрываю глаза и устраиваю затылок на спинке гостевого кресла.

— Всё нормально.

— Ммм… то есть, блудная жена ещё не собралась домой?

Одно только упоминание Леи вызывает зубовный скрежет.

— Нет.

Приятно пахнет натуральной кожей гостевого кресла. Руки свободно лежат на подлокотниках, чувствую пальцами их прохладную гладкость.

— Мэээрвир? — подозрительно сладко зовёт Хэйдэн.

Лениво приоткрываю один глаз, и как раз вовремя, чтобы в самый последний момент свободной рукой успеть поймать летящий в лицо кожаный мяч.

— Бездна! Хэйдэн! — ставлю расплескавшийся стакан на стол и раздражённо встряхиваю рукой, сбрасывая с неё янтарные капли.

"— А чего ты такой кислый, Арран? — вдруг Хэйдэн подаётся вперёд, высматривая, куда я пристроил мокрый стакан. — Эй! Это важные бумаги! Убери!

— Плевать.

— Что б тебя, Мэрвир! — он подрывается с места, огибает стол, переставляет мой стакан и принимается размахивать в воздухе двумя листами пергамента, пытаясь по-быстрому их просушить. — Я тебя не узнаю!

Возвращаю затылок на спинку кресла. Какой же это кайф — тишина. Но он длится недолго.

— Одного не пойму, — и чего Хэйдэну неймётся? Не может просто помолчать? — Ты не любишь её, она тебя тоже, связь разорвана, метки нет. Выходит, она больше не твоя истинная? Тогда зачем она тебе?

Приоткрываю один глаз. Наблюдаю за Хэйдэном. Он обошёл стол, опустился в своё кресло и теперь деловито ровняет стопки пергамента на столе, выстраивает в один ряд чернильницы, убирает перья, наводя идеальный порядок. Педант, мать его.

Брови нахмурены, губы напряжены.