Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Предприниматель не понимал, он спрашивал мужика: ну зачем они тебе?! Зачем?! Зачем ты наносишь мне бессмысленный урон! Ничего не отвечал мужик, только смотрел в пустоту голубыми глазами, в которых ничего не плескалось, ничего не отражалось, ничего не зарождалось.

“Бей русского – часы сделает!” – записал лихую поговорку Владимир Даль. Верю, сделает. Если поймет, зачем они ему. Пока что ни к чему: ведь время на Руси стоит застыв, века остановились, цель невнятна, смысл потерян. Но как солнцу садиться – тихий посвист деревянной катапульты, и там, в некошеных травах и беззвучных ромашках, по вечерней росе бредут русские жены с железными посохами и белыми узелками, и умом не понять их, и аршином, конечно, не измерить.

Евгений Бунимович

Татьянин день

Записки на стене старого общежития"

"…да, да – спивались трудовые коллективы,и в директивы привносились коррективы,и ограниченные наши контингенты,внимая просьбам, занимали континенты,и верным нюхом чуять мыслящих инакоумела каждая служебная собака,и как ни стыдно, сын мой, как ни странно —мы были молоды, и жизнь была желанна…Это восьмистишие в последний момент было изъято из моей публикации в журнале “Огонёк”.

Ну и на самом деле, как это возможно: вокруг такое творилось, а жизнь была желанна…

Татьянин день – день рождения Московского университета.

С мраморных медальонов великие ученые сосредоточенно и мрачно взирают на сосредоточенно и мрачно поющих студенческий гимн всех времен, народов и университетов.

Gaudeamus igitur, juvenes dum sumus… Будем веселы, пока мы молоды…

Под чеканную латынь студенческого гимна наплывом, как в кино, на нынешние наши официальные лица накладываются лица прежние – те же, да не те.

Вот седовласый обозреватель респектабельной испанской газеты г-н Фернандес – а тогда худющий и вечно встрепанный чилиец Родриго.

Родриша отлично говорил по-русски, но, как все латины, произносил “б” вместо “в” и смягчал “л” перед гласными. В связи с чем окружавшие юные похабники постоянно умоляли его сказать “Владивосток”.

…Родриша растерянно сидит на общежитской кровати на фоне пустой стены. Украли репродукцию, висевшую над изголовьем. Рафаэля, завезенного с далекой теплой родины в московские метели.